# Приключения Алисы в стране чудес (уровень B1)

*Льюис Кэрролл*

## I. В Кроличьей норке

Алисе надоело сидеть на горке рядом с сестрой и ничего не делать. Раза два она тихонько заглянула в книгу, которую читала сестра. Но там не было ни разговоров, ни картинок.

«А какой же толк в книге, — подумала Алиса, — если в ней нет ни картинок, ни разговоров?»

Потом она стала думать, стоит ли вставать и идти рвать маргаритки, чтобы сделать из них венок. Думать было нелегко, потому что день был невыносимо жаркий. Алиса чувствовала себя сонной и усталой. Вдруг мимо нее пробежал белый кролик с розовыми глазками.

В этом, конечно, не было ничего особенного. Алиса не удивилась даже тогда, когда Кролик тихо сказал сам себе: «Ах, батюшки, я опоздаю!»

Потом, когда Алиса думала об этом, она не понимала, как могла не удивиться. Ведь Кролик заговорил! Но в то время это не казалось ей странным. Однако Кролик вынул из кармана жилета часы, взглянул на них и побежал дальше. Тут Алиса вскочила. Она поняла, что никогда еще не видела кролика в жилете и с часами. Сгорая от любопытства, она бросилась за ним. Она успела заметить, как он нырнул в большую дыру под живой изгородью. Эта дыра вела в его норку.

В ту же минуту Алиса нырнула вслед за ним. Она даже не подумала о том, как выберется оттуда.

Кроличья норка шла сначала прямо и была похожа на темную пещеру. Потом эта пещера круто обрывалась, и так неожиданно, что Алиса не успела ничего понять. Она полетела куда-то вниз, словно в глубокий колодец. Наверное, колодец был очень глубокий, или Алиса падала слишком медленно. Во всяком случае, у нее было достаточно времени, чтобы посмотреть вокруг и подумать о том, что будет дальше.

Сначала она посмотрела вниз, но там было так темно, что ничего нельзя было разглядеть. Тогда она посмотрела на стены колодца. Там было много шкафов с книгами и полок с посудой, а кое-где висели географические карты и картины. Пролетая мимо одной полки, Алиса схватила банку, которая там стояла. На банке был бумажный ярлычок с надписью: «Апельсинный мармелад». Но, к величайшему огорчению Алисы, банка была пуста. Сначала она хотела бросить ее. Но она побоялась попасть кому-нибудь в голову и сумела поставить банку на другую полку, когда пролетала мимо.

«После такого падения, — подумала Алиса, — мне уже не страшно будет упасть с лестницы. И дома меня, наверное, будут считать очень смелой. Мне кажется, что упасть с крыши даже самого высокого дома было бы не так странно, как упасть в такой колодец».

Думая так, Алиса падала все ниже, ниже и ниже.

«Неужели этому не будет конца? — подумала она. — Хотелось бы мне знать, сколько миль я пролетела за это время?»

— Я, — прибавила она громко, — должно быть, уже недалеко от центра земли. До него… гм… до него… четыре тысячи миль.

Алиса уже многому выучилась на уроках в своей классной комнате. Правда, сейчас было совсем не время показывать свои знания, да и хвалиться ими было не перед кем. Но все-таки полезно было освежить их в памяти и повторить то, что она учила.

— Да, до центра земли четыре тысячи миль. Под какой же я теперь широтой и долготой?

Алиса не имела ни малейшего понятия о широте и долготе, но ей нравилось произносить такие серьезные ученые слова.

— А может быть, я пролечу через весь земной шар насквозь! — продолжала она. — Как смешно будет увидеть людей, которые ходят головами вниз! Их, кажется, называют анти… патиями.

(Тут Алиса немножко запнулась и порадовалась, что ее никто не слышит. Она почувствовала, что этих людей называют не антипатиями, а как-то по-другому.)

— Я спрошу у них, в какую страну я попала. «Скажите, пожалуйста, сударыня, Новая Зеландия это или Австралия?» — спрошу я у какой-нибудь дамы.

(Алиса хотела при этом сделать реверанс, но это было ужасно трудно сделать, падая с огромной высоты.)

— Только она, пожалуй, подумает, что я глупая девочка, которая ничему не училась! Нет, лучше не спрашивать. Может быть, я узнаю это как-нибудь иначе.

Прошло уже много времени, а Алиса все падала и падала. Делать было нечего, и поэтому она снова начала говорить.

— Дина будет очень скучать без меня сегодня вечером (Дина была кошка). Надеюсь, ей не забудут дать блюдечко молока за вечерним чаем… Дина, моя милочка, как бы мне хотелось, чтобы ты была сейчас здесь, со мной! В воздухе, должно быть, нет мышей. Но ты могла бы поймать летучую мышь, а она очень похожа на обыкновенную.

Тут Алисе вдруг захотелось спать, и она несколько раз сказала сонным голосом:

— Едят ли кошки летучих мышек? Едят ли кошки летучих мышек?

Иногда она ошибалась и спрашивала:

— Едят ли летучие мышки кошек или нет?

Впрочем, если некому ответить, то не все ли равно, о чем спрашивать?

Алиса чувствовала, что засыпает. Ей уже снилось, что она гуляет с Диной и говорит ей:

— Скажи мне правду, Диночка, ела ты когда-нибудь летучую мышь?

Как вдруг — хлоп! — и Алиса упала на кучу листьев и сухих веток.

Но она ни крошечки не ушиблась и сейчас же вскочила. Над головой у нее было темно. Прямо перед ней тянулся длинный проход, и по этому проходу со всех ног бежал Белый Кролик. Нельзя было терять ни минуты. Алиса понеслась за ним, как ветер. Она услышала, как он, повернув за угол, сказал: «Ах, мои ушки и усики! Как же я опоздал!»

Алиса была совсем близко от него, когда он повернул за угол. Она бросилась туда же, но Кролик вдруг исчез. И она осталась одна в длинной низкой комнате. Комнату освещал целый ряд ламп, которые висели на потолке.

Вокруг было множество дверей, но все они были заперты. Алиса пробовала открыть их, но у нее ничего не вышло. Она вернулась на середину комнаты и грустно думала о том, как бы ей выбраться отсюда.

Вдруг она увидела столик из толстого стекла. Она очень обрадовалась, потому что на нем лежал золотой ключик. Ей сразу пришло в голову, что им можно открыть какую-нибудь дверь. К несчастью, ключ не подошел ни к одной двери: он был то слишком велик, то слишком мал.

Обходя комнату во второй раз, Алиса заметила занавеску, которой не видела раньше. Она подняла ее и увидела низенькую дверку, в поларшина вышиной. Она попробовала вставить ключ в замочную скважину, и, к ее величайшему восторгу, он как раз подошел.

Алиса открыла дверку и вошла в маленькую комнатку. В одной из стен, около самого пола, был крошечный вход, величиной с мышиную норку. Он вел куда-то, откуда лился яркий солнечный свет. Алиса встала на колени, посмотрела туда и увидела самый чудный сад, какой только можно себе представить. Ах, как хорошо было бы пойти туда и погулять около клумб с яркими цветами и фонтанов! Но даже голова Алисы не могла пройти в этот вход.

«Да и что толку, если бы она прошла? — подумала Алиса. — Плечи все равно не прошли бы, а на что годится голова без плеч? Как бы мне хотелось уметь складываться, как подзорная трубка! Может быть, я сумела бы это сделать, если бы только знала, с чего начать».

Столько удивительных вещей случилось в этот день, что Алисе уже начало казаться: нет ничего невозможного. В маленькую дверку никак нельзя было пройти, поэтому незачем было и стоять около нее. Ах, как хорошо было бы сделаться совсем маленькой! Алиса вернулась к столу: может быть, на нем найдется еще какой-нибудь ключ. Никакого ключа там не было, зато Алиса увидела пузырек. Она была совершенно уверена, что раньше его здесь не было. На бумажке, привязанной к пузырьку, было красиво написано крупными печатными буквами: «Выпей меня».

Написать «Выпей меня», конечно, было нетрудно, и выпить, пожалуй, тоже было можно. Но Алиса была умная девочка и не хотела торопиться и делать что-нибудь, не подумав.

«Сначала посмотрю, — подумала она, — не написано ли на пузырьке „яд“».

Она читала много разных хорошеньких страшных рассказов про детей. Иногда дети в этих рассказах получали смертельные ожоги и умирали. Иногда их съедали дикие звери, или с ними случалось что-нибудь другое, такое же неприятное. А почему? Только потому, что они поступали не подумав и забывали, что им говорили папа и мама. Например, что раскаленная кочерга сильно обожжет, если схватиться за нее. А если обрежешь палец ножом, то из пальца пойдет кровь. Но Алиса хорошо помнила все это. Помнила она также, что не надо пить из пузырька, на котором написано «яд», потому что от этого заболеешь.

На пузырьке не было написано слово «яд», и Алиса решила попробовать то, что в нем было. Это оказалось очень вкусно. Вкус напоминал сразу пирог с вишнями, жареную индейку, печенье, ананас и поджаренные тартинки с маслом. Поэтому Алиса выпила все до капли.

…

— Как странно! — воскликнула Алиса. — Мне кажется, я складываюсь, как подзорная трубка!

Так оно и было на самом деле. Алиса сделалась совсем крошкой, ростом всего в шесть вершков. Лицо ее просияло при мысли, что теперь она сможет пройти в маленький вход и погулять в чудном саду. Но сначала она немного постояла, чтобы узнать, не станет ли она еще меньше. Это очень беспокоило ее.

«Ведь может случиться, — думала она, — что я буду становиться все меньше и меньше, как свеча. Какая же я буду тогда?»

И она старалась представить себе, какой бывает огонь, когда свеча догорит и потухнет. Но она не могла вспомнить, чтобы хоть раз видела такой огонь.

Через некоторое время Алиса убедилась, что больше не уменьшается, и решила сейчас же идти в сад. Но, подойдя к дверке, она вспомнила, что не взяла золотой ключик. Она пошла за ним к столу и увидела, что не может до него достать. Она совершенно ясно видела ключ сквозь стекло. Она попробовала залезть на стол по его ножке, но ножка была очень скользкая. Алиса пробовала несколько раз, но ничего не выходило. Наконец бедная девочка совсем выбилась из сил, села на пол и заплакала.

— Ну, полно плакать! Этим ведь не поможешь! — строго сказала она себе через некоторое время. — Советую тебе перестать! Все равно из этого не выйдет никакого толку!

Алиса часто давала себе очень разумные советы, но довольно редко следовала им. Иногда она ругала себя так строго, что у нее на глазах выступали слезы. А один раз она даже выдрала себя за уши за то, что сплутовала, играя в крокет сама с собой. Эта странная девочка очень любила представлять себе, что в ней живут два человека.

«Но теперь не стоит представлять себе, что во мне два человека! — думала бедная Алиса. — От меня осталось так мало, что едва-едва хватит и на одну девочку».

Вскоре после этого она увидела под столом маленькую стеклянную коробочку. В ней оказался пирожок, на котором было красиво выложено коронкой: «Съешь меня».

«Отлично, я попробую съесть этот пирожок, — подумала Алиса. — Если я стану от этого больше, то достану ключ, а если стану меньше, то пролезу под дверь. И в любом случае я смогу пойти в сад».

Она попробовала маленький кусочек и приложила руку к голове, чтобы узнать, поднимается голова или опускается. К ее величайшему удивлению, голова не поднялась и не опустилась. Так, конечно, всегда бывает, когда ешь пирожок. Но Алиса так привыкла ждать только чудес, что все обыкновенное уже казалось ей странным.

Она снова попробовала кусочек пирожка и быстро съела его весь.

### Glossary

- **маргаритки**: маленькие белые или розовые цветы.
- **вскочила**: быстро встала.
- **нырнул, нырнула**: быстро прыгнул, прыгнула вниз головой.
- **живой изгородью**: живая изгородь: забор из кустов.
- **норка, норку**: дом зверька под землей.
- **ярлычок**: бумажка с надписью на банке или бутылке.
- **мармелад**: сладость из фруктов.
- **широтой и долготой**: числа, которые показывают место на карте.
- **реверанс**: вежливый поклон девочки или женщины.
- **подзорная трубка**: длинная трубка со стеклами, в нее смотрят вдаль; она складывается.
- **пузырек**: маленькая бутылочка.
- **кочерга**: длинная железная палка, ею мешают угли в печи.
- **вершков**: вершок: старая русская мера длины, около 4–5 сантиметров.
- **поларшина**: половина аршина; аршин: старая русская мера длины, около 70 сантиметров.
- **воскликнула**: громко и с чувством сказала.

## II. Слезный пруд

— Господи! Что же это такое? — воскликнула вдруг Алиса. — Я начинаю раздвигаться, как огромная, самая огромная подзорная труба! Прощайте, ноги!

Когда она посмотрела вниз, ей показалось, что ноги едва видны. Так далеко они были теперь от головы.

— Мои бедные маленькие ножки! Кто же будет теперь надевать на вас чулки и башмаки? Я буду слишком далеко, чтобы заботиться о вас. Устраивайтесь сами, как знаете… Но я должна быть добра к ним, — подумав, сказала она. — А то они, пожалуй, не захотят идти туда, куда мне нужно. Что бы мне сделать для них? Да вот что: я буду покупать им новую пару туфель к каждому Рождеству.

И Алиса стала думать, как это устроить.

«Туфли придется присылать с посыльным, — думала она. — Как смешно будет делать подарки своим собственным ногам! И как странно будет писать адрес: „Милостивой государыне правой ноге Алисы. Посылаю вам предкаминный коврик, чтобы вам было теплее. Сердечный привет от Алисы“».

— Что это, какие глупости мне приходят в голову!

Тут Алиса стукнулась головой о потолок, потому что теперь она была ростом чуть не в полторы сажени. Она вспомнила, что хотела идти в сад, схватила золотой ключик и побежала ко входу.

Но бедная девочка не подумала о том, что не сможет пройти в него. Она могла только лежать на боку и смотреть в сад одним глазком. После этой новой неудачи Алиса снова села на пол и заплакала.

— Как тебе не стыдно! — воскликнула она через некоторое время. — Такая большая девочка и плачет! Перестань сейчас же, слышишь?

Но она все равно продолжала плакать. Слезы ручьями лились у нее из глаз. Скоро вокруг нее образовался пруд вершка в три глубиной. Он залил половину пола в зале.

Вдруг вдали послышались быстрые, легкие шаги. Они становились все ближе к Алисе. Она быстро вытерла глаза, чтобы посмотреть, кто идет.

Это возвращался Белый Кролик. Он был великолепно одет. В одной руке он держал пару белых лайковых перчаток, а в другой — большой веер. Он шел очень быстро и тихо говорил сам себе:

— Ах, Герцогиня, Герцогиня! Она будет страшно сердиться за то, что я заставил ее ждать.

Алиса была в таком отчаянии, что готова была просить помощи у кого угодно. Поэтому, когда Кролик подошел ближе, она сказала тихим, робким голосом:

— Прошу вас, господин Кролик…

Но она не успела договорить. Кролик задрожал всем телом, выронил свои лайковые перчатки и веер и со всех ног убежал в темноту.

Алиса подняла упавшие вещи и стала обмахиваться веером, потому что в комнате было очень жарко.

— Боже мой, какие странные вещи случаются сегодня! — сказала она. — А вчера все шло как обычно. Не переменилась ли я сама за ночь? Постараюсь вспомнить. Такая ли я была, как всегда, когда встала утром? Мне кажется, что я была немножко другая. Кто же я теперь? Вот в чем загадка.

И Алиса стала вспоминать всех знакомых девочек своего возраста. Она хотела решить, в какую из них она могла превратиться.

— Я, наверное, не Ада, — сказала она. — У нее длинные вьющиеся волосы, а мои совсем не вьются. Я и не Мабель, потому что я уже многому выучилась, а она не знает почти ничего. К тому же ведь Мабель и есть Мабель, а я — я. Господи, как все это странно и непонятно! Посмотрим, знаю ли я теперь то, что знала раньше… Четырежды пять — двенадцать, четырежды шесть — тринадцать, четырежды семь… Что же это? Ведь так я никогда не дойду до двадцати! Да и потом, таблица умножения — это совсем не важно. Лучше спрошу себя по географии. Лондон — столица Парижа, Париж — столица Рима, Рим… нет, я уверена, что все это не так! Должно быть, я стала Мабелью. Попробую сказать стихи про маленького крокодила.

Алиса сложила руки, как всегда делала, когда отвечала уроки, и начала говорить стихи. Но голос ее был какой-то хриплый, а слова как будто немножко изменились:

Малютка-крокодил в волнах

Хвост золотой купает,

И в ярких солнечных лучах

Им плещет, им играет.

Малютка-крокодил, резвясь,

И мило так, когтями

Пленяет рыбок и, смеясь,

Глотает их с хвостами!

— Нет, я и тут что-то напутала! — воскликнула бедная Алиса, и на глазах у нее выступили слезы. — Должно быть, я стала Мабелью. Мне придется жить в тесном неуютном домике. У меня не будет моих игрушек, и я должна буду учить много-много уроков!… Нет, я решила: если я Мабель, я останусь здесь, под землей. Если кто-нибудь просунет голову сверху и скажет: «Иди сюда, милочка!», я только посмотрю наверх и спрошу: «Кто я? Сначала скажите мне это. Если мне понравится быть тем, кем я стала, то я пойду наверх. А если нет, то я останусь здесь, пока не стану кем-нибудь другим…» Но как бы мне хотелось… — воскликнула Алиса, и слезы вдруг хлынули у нее из глаз. — Как бы мне хотелось, чтобы кто-нибудь посмотрел сюда вниз! Мне так надоело быть здесь совсем одной!

Сказав это, Алиса опустила глаза. К своему удивлению, она увидела, что надела на руку маленькую перчатку Кролика.

«Должно быть, я опять стала маленькой», — подумала она. Она вскочила и подошла к столу, чтобы измерить свой рост.

Да, она стала гораздо, гораздо ниже. Теперь она была всего вершков четырнадцати ростом и с каждой минутой становилась все меньше и меньше. Алиса догадалась, отчего это происходит: конечно, оттого, что она держит веер Кролика. Она быстро бросила его, и как раз вовремя, а то от нее ничего не осталось бы.

— Я едва-едва спаслась! — воскликнула Алиса, очень довольная, что все кончилось хорошо. — Ну, теперь в сад!

И она побежала к маленькой дверке. Но дверка была опять заперта, и золотой ключик снова лежал на стеклянном столе.

«Все неудачи и неудачи! — подумала бедная девочка. — Такой маленькой я еще никогда не была. Это очень неприятно, даже отвратительно!»

Думая это, она поскользнулась. Послышался всплеск, полетели брызги, и она оказалась по самую шею в соленой воде. Сначала ей показалось, что она упала в море.

«В таком случае, — подумала она, — я могу вернуться домой на пароходе».

Алиса была на морском берегу только раз в жизни и думала, что все морские берега совершенно одинаковые. На мелком месте дети всегда копают деревянными лопатками песок, подальше тянется ряд домов, а у берега стоят пароходы. Однако Алиса вскоре поняла, что попала не в море, а в пруд. Он образовался из ее слез, когда она была в полторы сажени ростом.

— Как жаль, что я плакала так долго! — сказала Алиса. Она плавала в слезах и старалась выбраться из пруда. — Пожалуй, кончится тем, что я утону в своих собственных слезах! Как это будет странно! Впрочем, сегодня все странно!

В это время недалеко от нее послышался плеск, и она поплыла в ту сторону, чтобы посмотреть, кто там. В первую минуту ей пришло в голову, что это морж или бегемот. Но она вспомнила, какой крошечной стала, и поняла, что это плывет Мышка. Мышка, должно быть, как и она сама, нечаянно упала в пруд.

«Будет ли какой-нибудь толк, если я заговорю с этой Мышкой? — подумала Алиса. — Здесь все такое необыкновенное, что, может быть, и она умеет говорить. Во всяком случае, ничего плохого не будет, если я попробую».

— Не знаешь ли ты, Мышка, куда нужно плыть, чтобы выбраться из этого пруда? — спросила она. — Я очень устала плавать, милая Мышка!

Мышка внимательно посмотрела на нее и как будто прищурила один глаз, но ничего не ответила.

«Должно быть, она не понимает по-английски, — подумала Алиса. — Может быть, это французская мышка, которая приехала с Вильгельмом Завоевателем».

— Ou est ma chatte? — сказала она первую фразу из своего французского учебника.

Мышка подпрыгнула и задрожала от страха.

— О, простите меня, пожалуйста! — поспешила сказать Алиса. Ей было очень жаль, что она так напугала бедную Мышку. — Я забыла, что вы не любите кошек.

— Не люблю кошек! — воскликнула Мышка резким дрожащим голосом. — А любили бы вы их на моем месте?

— Должно быть, нет, — кротко ответила Алиса. — Пожалуйста, не сердитесь. А мне все-таки очень хотелось бы показать вам нашу кошку Дину. Я думаю, вы полюбили бы кошек, если бы увидели ее. Она такая хорошенькая! А как мило она мурлычет, когда сидит около огня, лижет себе лапки и умывает мордочку! Я очень люблю держать ее на руках. И она молодец: великолепно ловит мышей! Ах, пожалуйста, простите! — снова воскликнула Алиса. Она увидела, что Мышка очень обиделась и испугалась: вся шерсть поднялась у нее дыбом. — Мы не будем больше говорить про нее!

— Мы! — воскликнула Мышка, дрожа до самого кончика хвоста. — Как будто я стану говорить про такие вещи! Все наше племя ненавидит кошек — этих мерзких, низких, грубых животных! Не произносите больше при мне этого слова!

— Не буду, — ответила Алиса. Ей хотелось поскорее переменить разговор, и она спросила: — Любите ли вы собак?

Так как Мышка не ответила ни слова, Алиса снова заговорила:

— Около нашего дома живет такая миленькая собачка. Мне очень хотелось бы показать ее вам. Это терьер — вы знаете их? У него хорошенькие блестящие глазки и длинная кудрявая шерсть. Он приносит вещи, если их бросить, и служит, когда хочет обедать или просит чего-нибудь вкусного. Это собачка фермера. Он говорит, что она очень полезна ему и что он не возьмет за нее и ста рублей. Он говорит, что она отлично убивает крыс, и мы… Ах, Господи, я опять испугала ее! — жалобно воскликнула Алиса.

Она увидела, что Мышка быстро поплыла от нее. Мышка так сильно загребала ногами, что по пруду пошли волны и поднялась буря.

— Милая Мышка! — ласково позвала Алиса. — Пожалуйста, вернитесь! Мы не будем больше говорить ни про кошек, ни про собак, если вы их не любите.

Услышав это, Мышка повернула назад и тихонько поплыла. Мордочка у нее побледнела («оттого, что она очень рассердилась», — подумала Алиса). Чуть слышно, дрожащим голосом она сказала Алисе:

— Поплывем к берегу. Там я расскажу вам мою историю, и вы поймете, почему я ненавижу кошек и собак.

Да и пора было плыть к берегу. В пруду теперь теснилось множество животных и птиц, которые случайно попали туда. Тут были: утка, Додо, попугай Лори, орленок и много других. И Алиса вместе со всеми поплыла к берегу.

### Glossary

- **воскликнула**: громко и с чувством сказала.
- **раздвигаться**: становиться длиннее: части трубы выходят одна из другой.
- **чулки и башмаки**: чулки: длинные носки; башмаки: старое слово, крепкая обувь.
- **посыльным**: посыльный: человек, который разносит письма и вещи.
- **Милостивой государыне**: милостивая государыня: старое вежливое обращение к женщине.
- **предкаминный коврик**: маленький ковер, который лежит перед камином.
- **сажени**: сажень: старая русская мера длины, чуть больше 2 метров.
- **вершка**: вершок: старая русская мера длины, около 4–5 сантиметров.
- **вытерла**: сделала сухими.
- **лайковых перчаток**: лайковые перчатки: перчатки из тонкой мягкой кожи.
- **веер**: складная вещь, ею машут около лица, чтобы стало прохладнее.
- **терьер**: порода небольших собак.
- **служит**: о собаке: сидит на задних лапах и просит еду.
- **Ou est ma chatte?**: по-французски: «Где моя кошка?»
- **дрожащим**: дрожать: трястись от страха или холода.

## III. Скачки наперегонки и длинный рассказ

Странное общество собралось на берегу: птицы с грязными перьями, животные с шерстью, которая прилипла к телу. Все они были такие мокрые, что с них текла вода, и все были мрачные.

Прежде всего нужно было, конечно, подумать о том, как стать сухими. Птицы долго говорили об этом. Алиса тоже принимала участие в разговоре. Она говорила с ними так дружески и просто, как будто знала их всю жизнь. И это совсем не казалось ей странным. Она довольно долго спорила с Лори, райским попугаем. Под конец он нахмурился и сказал: «Я старше тебя и потому знаю больше». Но Алиса не могла согласиться с этим, потому что не знала, сколько ему лет. А Лори решительно отказался сказать свои годы, и после этого говорить было, конечно, не о чем.

— Если вы все сядете и выслушаете меня, — сказала Мышка, — то вы скоро высохнете.

Как видно, она имела в этом обществе большое влияние. Все сразу сели в кружок, а Мышка села посередине. Алиса с тревогой смотрела на нее. Она была уверена, что может простудиться, если ее платье скоро не высохнет.

— Г-м! — важно сказала Мышка. — Сели? Вы сразу высохнете от моего рассказа, так как более сухой материи я не знаю. Прошу вас молчать и сидеть как можно тише. Вильгельм Завоеватель имел большую поддержку у папы. Папа взял его сторону, и Вильгельм мог предложить свои услуги Англии. Его предложение было принято, так как англичане сильно нуждались в полководцах. А он привык к завоеваниям и победам. Эдвин и Моркар, графы Мерсии и Нортумберлэнда…

— Уф! — задрожав, сказал Лори.

— Извините, — сказала Мышь очень вежливо, но сильно нахмурившись. — Что вы изволили сказать?

— Ровно ничего! — быстро ответил Лори.

— Значит, я ошиблась: мне показалось, что вы что-то сказали, — заметила Мышь. — Итак, я продолжаю. Эдвин и Моркар, графы Мерсии и Нортумберлэнда, объявили, что они на стороне Вильгельма. И даже Кэнтербюрийский архиепископ Стайдженд, известный патриот, нашел это благоразумным.

— Нашел что? — спросила утка.

— Нашел это, — сказала Мышь раздраженным голосом. — Вы, конечно, поняли, что значит «это».

— Я отлично понимаю, что значит «это», когда сама что-нибудь нахожу, — заметила утка. — Это обыкновенно лягушка или червяк. Но спрашивается, что нашел архиепископ?

Мышь не обратила внимания на этот вопрос и быстро продолжала:

— Нашел это благоразумным и сам отправился с Эдгаром Аселинг навстречу Вильгельму Завоевателю и предложил ему корону. Вильгельм вел себя сначала очень скромно, но дерзость нормандцев… Ну, как вы себя теперь чувствуете, душенька? — прибавила Мышка, неожиданно обращаясь к Алисе.

— Я все такая же мокрая, — грустно ответила Алиса. — Я ни крошечки не высохла. Ваша сухая материя не помогает.

— В таком случае, — торжественно сказал Додо, вскочив с места, — предлагаю собранию принять более радикальные меры и… отложить заседание.

— Говори понятнее! — прервал его орленок. — Я не понимаю и половины твоих ученых слов, да думаю, что и сам ты их не понимаешь.

Он нагнул голову, чтобы скрыть улыбку. А некоторые из присутствующих не удержались от смеха и довольно громко захихикали.

— Я хотел сказать, — обиженно проговорил Додо, — что мы высохнем быстрее всего, если устроим скачки наперегонки.

— Что такое — скачки наперегонки? — спросила Алиса.

— Чтобы объяснить, что это такое, всего лучше это устроить.

(И так как сами вы, наверно, захотите это устроить когда-нибудь зимой, я вам расскажу, как это устроил Додо.)

Он выбрал подходящее место и предложил, чтобы кто-нибудь дал знак к началу, крикнув «Раз-два-три!». Но никто этого не сделал. Каждый бежал, когда хотел, и останавливался, когда уставал. Прошло с полчаса, и все уже успели высохнуть.

— Довольно! Скачки кончены! — крикнул Додо.

Все окружили его.

— Кто же остался победителем? — спрашивали они. — Кто взял приз?

Додо не мог ответить на этот вопрос, не подумав. Он долго стоял, приложив коготь ко лбу, а участники скачек молча смотрели на него и ждали.

— Все остались победителями; все взяли приз, и каждому он должен быть выдан! — решил наконец Додо.

— А кто же будет выдавать призы? — крикнуло множество голосов.

— Конечно, она, — ответил Додо, показав на Алису.

— Призы!… Призы!… — закричали все, бросившись к Алисе.

Она растерялась и, не зная, что делать, опустила руку в карман. К счастью, там нашлась коробочка конфет, которые не испортила соленая вода. Она стала раздавать их как призы, и каждому досталось как раз по одной.

— Но ведь и она сама должна получить приз, — сказала Мышка.

— Конечно, — согласился Додо. — Нет ли у тебя еще чего-нибудь в кармане? — спросил он Алису.

— Только один наперсток, — грустно ответила она.

— Давай его сюда, — сказал Додо.

Все окружили Алису, а Додо торжественно вручил ей наперсток и сказал:

— Просим тебя принять эту изящную вещицу!

Со всех сторон раздались восторженные крики и аплодисменты.

Эта церемония показалась Алисе очень глупой. Но все смотрели так серьезно, что она не решилась засмеяться. Она не знала, что сказать, поэтому молча поклонилась и взяла наперсток. Она тоже старалась смотреть как можно серьезнее.

Затем все принялись за конфеты, и скоро послышался шум и недовольные крики. Большие птицы жаловались, что совсем не могли разобрать вкус конфет. А маленькие давились ими, и их приходилось хлопать по спине. Наконец конфеты были съедены. Все снова сели и попросили Мышку рассказать еще что-нибудь.

— Ты обещала рассказать мне свою историю, — сказала Алиса, — и объяснить, почему ты не любишь «к» и «с».

Она не решилась сказать «кошек» и «собак». И даже начальную букву она произнесла шепотом, чтобы не обидеть и не испугать Мышку.

— Моя история очень длинная и грустная, — со вздохом сказала Мышка, повернувшись к Алисе. — Но, выслушав ее, не надо называть меня хвастуньей. Надо помнить только, что я способна на мужество и самопожертвование.

— Ваша история, наверно, интересна, — ответила Алиса, глядя на хвост Мышки. — Но все же название хвастунья очень вам подходит, и я не могу понять, почему оно вам не нравится.

Пока Мышь говорила, Алиса все время смотрела в упор на мышиный хвост. Вот почему рассказ представился ей в таком виде:

Лайка, встретившись

С мышкою, ей говорит:

Нам надо, голубка, судиться,

И нашей ссоре все будут

Дивиться. А ты не

Подумай вилять

И не жди

Пощады от Лайки,

Мышь, впереди!..

Мышь

Лайке

Ответить

Сумела;

Судиться

Она совсем я

Не хотела.

Но старая

Лайка

Шипела,

Пыхтела

И кончила

Тем,

Что

Вдруг

Заявила:

Мышь!

Я тебя

Съем!

— Вы, кажется, не слушаете меня! — вдруг строго сказала Мышка, взглянув на Алису. — О чем вы думаете?

— Нет, я слушаю внимательно, — кротко ответила Алиса. — Вы дошли до пятого изгиба… если не ошибаюсь.

— Я дошла до так называемого узла…

— Узел на хвостике! — воскликнула Алиса, всегда готовая помочь. — О, дайте мне его развязать!

— Не дам! — сказала Мышь, вставая, чтобы уйти. — Ваши предложения нелепы и оскорбительны!

— Я не хотела вас оскорбить, — взмолилась Алиса. — Но вы, право, слишком обидчивы!

Мышь только проворчала что-то в ответ.

— Вернитесь, пожалуйста, и доскажите свою историю! — крикнула Алиса.

Все остальные тоже начали просить Мышку вернуться. Но она нетерпеливо покачала головой и пошла быстрее.

— Как жаль, что Мышка ушла! — сказал Лори, когда она пропала из виду.

А старый краб воспользовался случаем и сказал младенцу крабу:

— Ах! Миленький мой! Запомни этот урок и никогда не выходи из терпения!

— Замолчи, папа, — резко ответил младенец краб. — Ты сам способен вывести из терпения даже терпеливую устрицу!

— Хорошо, если бы Дина была здесь! — воскликнула Алиса. — Она живо вернула бы ее назад.

— А кто такая Дина, если смею спросить? — сказал Лори.

— Это наша кошка, — горячо сказала Алиса. Она всегда была готова рассказывать про свою любимицу. — Она отлично ловит мышей! А посмотрели бы вы, как она охотится за птицами! Она в одну минуту хватает и съедает маленькую птичку!

Слова Алисы сильно взволновали общество.

— Мне пора домой! — сказала старая сорока. — От холодного воздуха у меня может заболеть горло.

А канарейка дрожащим голосом звала своих птенчиков:

— Скорее, дети! — кричала она. — Вам давно уже пора спать.

Все находили какую-нибудь уважительную причину и улетали или уходили. Через несколько минут Алиса осталась одна.

— Как жаль, что я упомянула о Дине, — грустно сказала она. — Никто здесь, как видно, не любит ее. А ведь другой такой хорошенькой кошки нет во всем свете! Ах, моя милочка Дина! Неужели я никогда не увижу тебя?

Тут бедная Алиса снова заплакала: она чувствовала себя несчастной и одинокой!

Через некоторое время недалеко от нее послышались шаги. Она повернулась в ту сторону. Она надеялась, что Мышка передумала и возвращается назад, чтобы досказать свою историю.

### Glossary

- **прилипла**: мокрая, плотно легла на тело.
- **райским попугаем**: райский попугай: красивый яркий попугай.
- **нахмурился, нахмурившись**: нахмуриться: сдвинуть брови, показать, что ты недоволен.
- **воскликнула**: громко и с чувством сказала.
- **сухая материя**: скучная тема разговора; и в то же время что-то сухое.
- **папы**: папа: здесь глава католической церкви.
- **изволили**: старая вежливая форма: «изволили сказать» значит «сказали».
- **благоразумным**: разумным, правильным.
- **заседание**: собрание, на котором что-нибудь обсуждают.
- **скачки наперегонки**: бег, в котором все бегут, как хотят; лошадей здесь нет.
- **наперсток**: маленький колпачок на палец, чтобы не уколоться иголкой при шитье.
- **хвастунья**: девочка или женщина, которая слишком хвалит себя.
- **изгиба**: изгиб: место, где что-нибудь поворачивает в сторону.
- **узла**: узел: самое сложное место в рассказе; также место, где завязана веревка.
- **устрицу**: устрица: морское животное в раковине.

## IV. Кролик посылает Билля к себе в дом

Но это была не Мышка, а Белый Кролик. Он медленно шел назад и с тревогой смотрел по сторонам, как будто что-то потерял. И Алиса услышала, как он тихо говорит сам себе:

— Что-то скажет Герцогиня? Ах, вы лапки мои золотые! Ах, мои усики и бедная моя шкурка! Она велит меня казнить; это так же верно, как то, что хорек — хорек! И где это я мог потерять их?

Алиса сразу догадалась, что Кролик ищет свои лайковые перчатки и веер. Чтобы помочь ему, она тоже стала искать их. Но их нигде не было. Все изменилось и стало другим с тех пор, как она упала в пруд. Даже низкая и длинная комната со стеклянным столиком и маленькой дверкой куда-то исчезла.

Увидев Алису, Кролик сердито крикнул ей:

— Что ты тут делаешь, Мэри-Анна? Беги сию же минуту домой и принеси мне веер и пару перчаток. Живо!

Алиса так испугалась, что сразу же побежала туда, куда показывал Кролик. Она даже не объяснила ему, что он ошибся.

«Он принял меня за свою горничную! — думала она. — Как он удивится, когда узнает, кто я такая! Постараюсь принести ему веер и перчатки, если только найду их!»

Только она подумала это, как увидела хорошенький маленький домик. На двери была блестящая медная табличка, на которой было красиво вырезано: «Б. Кролик». Алиса быстро вошла в домик, не постучав, и бросилась вверх по лестнице. Она ужасно боялась, что встретит настоящую Мэри-Анну и та выгонит ее из дома раньше, чем она найдет веер и перчатки.

— Как странно, что я выполняю поручения Кролика! — сказала Алиса. — Пожалуй, потом и Дина будет посылать меня с поручениями!

И Алиса представила себе, как это будет. «Мисс Алиса, — скажет няня, — идите скорее одеваться, пора идти гулять». — «Я сейчас не могу, няня, — ответит она сама. — Дина велела мне сидеть до ее прихода около вот этой щелочки и сторожить мышку. Дине нужно знать, выходила ли она оттуда».

— Только, если Дина захочет так распоряжаться, — сказала Алиса, — то ее, наверное, не станут держать в доме.

С этими словами Алиса вошла в маленькую чистенькую комнатку. Около окна стоял стол, а на нем лежали веер и две-три пары белых лайковых перчаток. Алиса схватила одну пару и веер и уже хотела уходить. Вдруг она увидела пузырек, который стоял около зеркала. На нем не было бумажки с надписью «Выпей это», но Алиса все-таки вынула пробку и приложила пузырек к губам.

«Когда я пью или ем здесь, — подумала она, — всегда случается что-нибудь необыкновенное. Посмотрю, что будет, если я выпью из этого пузырька. Хорошо бы мне стать немножко побольше. Мне уже надоело быть такой крошкой».

Она действительно стала больше, и гораздо скорее, чем ожидала. Она не успела выпить и половины пузырька, как почувствовала, что голова упирается в потолок. Алиса испугалась, что сломает шею, и поскорее поставила пузырек на место.

— Довольно, — сказала она. — Надеюсь, что я не стану еще больше. Я и теперь не смогу выйти из домика. Ах, зачем я выпила так много!

Но этого уже нельзя было поправить. И Алиса все еще не перестала расти. Скоро ей пришлось встать на колени, потом сесть. Наконец она полулежала, упираясь локтем в дверь. Но и после этого она продолжала становиться все больше и больше. В конце концов ей пришлось высунуть одну руку в открытое окно, а одну ногу положить на камин.

— Ну, больше я уже ничего сделать не могу, если стану еще больше, — сказала она. — Что-то со мной будет!

К счастью для Алисы, волшебная бутылочка уже закончила свое действие, и она наконец перестала расти. Но все равно она попала в большую беду. Она не видела никакой возможности выйти из домика и чувствовала себя несчастной. Этому нельзя удивляться.

«Дома было гораздо лучше, — думала бедная девочка. — Там я не становилась то больше, то меньше, и кролики и мыши не давали мне приказов. Очень жаль, что я пошла в кроличью норку, а между тем… между тем все-таки интересно пожить такой жизнью… Когда я читала волшебные сказки, мне казалось, что таких необыкновенных вещей никогда не бывает. А теперь такие же необыкновенные вещи случились со мной. Нужно было бы написать книжку про меня. Когда я вырасту, то напишу… впрочем, я уже выросла, — грустно прибавила она. — Стать еще больше мне нельзя, по крайней мере здесь».

«Буду ли я становиться старше или нет? — продолжала думать Алиса. — Хорошо, если я никогда не стану старухой. Но зато мне всегда придется учить уроки. Нет, нет, это было бы очень неприятно!»

— Какая ты глупая, Алиса! — вдруг воскликнула она. — Ну разве можно учиться здесь? Тут даже для тебя едва хватает места, а учебники совсем некуда положить.

Еще некоторое время Алиса продолжала разговаривать сама с собой. Вдруг около дома послышался голос Кролика. Она стала внимательно слушать.

— Мэри-Анна! Мэри-Анна! — кричал Кролик. — Принеси мне перчатки, сию же минуту!

Потом легкие шаги стали подниматься по лестнице наверх. Алиса испугалась, что Кролик войдет и увидит ее. Она задрожала так, что затрясся дом. Она совсем забыла, что стала теперь чуть не в тысячу раз больше Кролика и потому ей нечего его бояться.

Тем временем Кролик поднялся по лестнице и попробовал открыть дверь. Но дверь открывалась вовнутрь, и в нее упирался локоть Алисы. Поэтому у него, конечно, ничего не вышло.

— Обойду кругом, — сказал он, — и влезу в окно.

«Ну нет, этого не будет», — подумала Алиса. Она стала внимательно слушать. Когда она услышала, что Кролик подошел к окну, она высунула из него руку. Потом она быстро сжала пальцы в кулак, как будто хотела что-то схватить. Она, конечно, ничего не поймала, но услышала слабый, жалобный визг и звон разбитого стекла.

«Должно быть, Кролик упал на парниковую раму или на что-нибудь в этом роде и разбил стекло», — подумала она.

— Пат! Пат! — сердито закричал Кролик через минуту. — Где ты там?

— Я здесь, сударь, — ответил какой-то незнакомый голос. — Я рою ямку для яблок.

— Роешь ямку? — все так же сердито сказал Кролик. — Поди-ка сюда да помоги мне!

Послышалась какая-то возня, и снова зазвенели разбитые стекла.

— А теперь скажи мне, Пат, что это такое в окне?

— Конечно, рука, сударь.

— Рука? Этакий гусь! А видал ты когда-нибудь руки такой величины? Ведь она заняла все окно!

— Видать не видал, сударь. Но это все-таки рука.

— Ну, ей тут совсем не место. Ступай и убери ее!

Затем наступило долгое молчание. Только изредка слышался шепот: «Нет, я не могу, сударь, не могу!»

— А я говорю, что ты должен сделать это, трус ты этакий!

Алиса опять протянула руку и как будто схватила воздух. На этот раз послышалось два визга и сильный треск разбитого стекла.

«Сколько у них парниковых рам! — подумала Алиса. — Интересно, что будет дальше. Я очень хотела бы, чтобы им удалось вытащить меня отсюда! Мне совсем не хочется оставаться здесь».

Некоторое время была глубокая тишина. Потом послышался стук маленьких колес, и несколько голосов заговорило сразу:

— Где же другая лестница? — Я принес только одну, другая у Билля. — Тащи ее сюда, Билль! — Поставьте их вот к этому углу! — Нет, нужно сначала связать их: они слишком коротки. — Ну, вот теперь хорошо. — Иди сюда, Билль, держи вот эту веревку! — А крыша выдержит? — Смотрите, одна черепица шатается, берегите головы! (Раздался страшный треск и грохот.) — Кто это сделал? — Должно быть, Билль! — А кто полезет в трубу — ты? Ну уж нет, полезай сам! — Не хочу и я! — Пусть лезет Билль. — Иди сюда, Билль! Твой господин велит тебе лезть в трубу!

«Значит, Билль спустится ко мне через трубу, — подумала Алиса. — Они, кажется, все сваливают на Билля! Не хотела бы я быть на его месте… Камин очень узкий, но моя нога все-таки пройдет в него».

Она просунула ногу в камин как можно дальше. Что-то маленькое стало спускаться по трубе, царапаясь. Тогда она подумала: «Это Билль!» — и стукнула ногой.

Сначала послышался шорох, а потом несколько голосов закричало сразу:

— Вон вылезает Билль!

— Держите его! Он упадет! — закричал Белый Кролик.

Некоторое время все молчали, а потом снова заговорили сразу:

— Поддерживай ему голову!… Дай ему теперь немного коньяку! Не задуши же его! — Что с тобой, старина? — Что такое случилось? — Расскажи нам!

Потом до Алисы донесся слабый, дрожащий голос. («Это говорит Билль», — подумала она.)

— Я и сам не знаю что… Нет, довольно, благодарю вас… Теперь мне лучше, но я еще слишком взволнован, чтобы все вспомнить. Знаю только, что вдруг снизу поднялось ко мне что-то огромное. Раздался страшный грохот, и я вылетел из трубы, как ракета!

— Да, совсем как ракета, старина! — закричали все.

— Придется поджечь дом! — сказал Кролик.

Услышав это, Алиса сейчас же закричала как можно громче:

— Если вы сделаете это, я напущу на вас Дину!

После ее слов наступила глубокая тишина.

«Что-то они придумают теперь? — подумала Алиса. — Будь они поумнее, они разобрали бы крышу».

Через минуту около домика снова послышался шум, и Кролик сказал:

— Одной тачки, полагаю, будет достаточно.

«Одной тачки с чем?» — подумала Алиса.

Она очень скоро узнала это. В окно посыпался град маленьких камешков, и некоторые попали ей в лицо.

«Нужно остановить их», — подумала она и крикнула:

— Не советую вам повторить сделанное!

После этого снова наступила мертвая тишина.

Алиса с удивлением увидела, что камешки, которые попали в комнату, превратились в пирожки.

«Попробую съесть пирожок, — подумала она. — Наверное, от этого изменится мой рост. А так как больше я стать не могу, значит, стану меньше».

Она съела пирожок и с радостью заметила, что действительно стала меньше. Когда она уменьшилась настолько, что могла пройти в дверь, она выбежала из домика. Под окном собралась целая толпа животных и птиц. Посередине лежал бедный Билль — маленькая ящерица. Две морские свинки поддерживали его и давали ему что-то пить из бутылки.

Как только Алиса показалась, все бросились к ней. Но она убежала от них и скоро оказалась в густом лесу.

«Прежде всего, — подумала Алиса, идя по лесу, — мне нужно стать побольше, такой, какой я была дома. А потом нужно найти дорогу в чудный сад. Думаю, что это, пожалуй, лучший план».

План был на самом деле хорош и очень ловко придуман. Единственная трудность была в том, что Алиса совершенно не знала, как его выполнить. Она с тревогой бродила между деревьями и искала дорогу. Вдруг у нее над головой раздался отрывистый лай, и она испуганно подняла глаза.

Огромный щенок сидел на ветке, смотрел на нее большими круглыми глазами и протягивал лапу, стараясь дотронуться до нее.

— Бедная крошка! — сказала Алиса как можно ласковее и хотела свистнуть, но не смогла. Она ужасно боялась, что щенок голоден. Тогда он, пожалуй, захочет съесть ее, как бы ласково она с ним ни говорила.

Сама не зная зачем, она подняла маленькую веточку и протянула ее щенку. Тот взвизгнул от радости, соскочил на землю и бросился к Алисе. Он делал вид, что хочет разорвать веточку на кусочки.

Алиса боялась попасть ему под ноги и спряталась за высокий чертополох. Но когда она выглянула с другой стороны, щенок снова кинулся на веточку и перекувырнулся, спеша поскорее схватить ее. Алиса отлично понимала, что при ее теперешнем росте играть со щенком — все равно что играть с упряжной лошадью. Она в ужасе подумала, что щенок может затоптать ее лапами, и опять спряталась за чертополох. А щенок, громко лая, то кидался к нему, то отпрыгивал от него. Наконец он сел довольно далеко от Алисы. Он высунул язык, тяжело дышал и полузакрыл свои огромные глаза.

Алиса решила воспользоваться удобным случаем. Она побежала со всех ног от щенка и не останавливалась, пока не выбилась из сил. Теперь лай собаки чуть слышно доносился издали.

— А все-таки миленький был этот щенок! — сказала Алиса, прислонившись к цветку и обмахиваясь листочком. — Я с удовольствием выучила бы его разным штукам, если бы не была такая маленькая… Ах, я и забыла, что мне нужно прежде всего вырасти! Как же это сделать? Должно быть, мне нужно съесть или выпить что-нибудь. Но что? Вот в чем вопрос!

Да, вопрос был очень важный. Алиса посмотрела вокруг на траву и на цветы, но не могла решить, что ей нужно съесть или выпить, чтобы вырасти. Около нее рос большой гриб, величиной с нее. Она посмотрела на него снизу и с боков, а потом захотела посмотреть и сверху, через шапочку гриба. Она встала на цыпочки, подняла голову и встретилась глазами с большим голубым Червяком. Он сидел на грибе, сложив передние лапки, и спокойно курил длинный кальян. (Это прибор для курения, в котором дым проходит через воду в особом стеклянном сосуде.) На нее он не обращал ни малейшего внимания.

### Glossary

- **хорек**: небольшой зверек с длинным телом и темным мехом.
- **лайковые перчатки**: перчатки из тонкой мягкой кожи.
- **сию же минуту**: старое выражение: сейчас же.
- **горничную**: горничная: девушка, которая убирает в доме.
- **щелочки, сторожить**: щелочка: маленькая узкая дыра; сторожить: внимательно смотреть и ждать.
- **камин**: печь в стене комнаты, с открытым огнем.
- **парниковую раму**: парниковая рама: рама со стеклом над грядкой, под ней тепло растениям.
- **ямку**: ямка: маленькая яма.
- **этакий**: разговорное слово: такой; «этакий гусь» значит «какой глупый!».
- **черепица**: плитки, которыми покрывают крышу.
- **воскликнула**: громко и с чувством сказала.
- **тачки**: тачка: маленькая тележка с одним колесом.
- **лай**: звуки, которые издает собака.
- **чертополох**: высокое колючее растение.
- **упряжной лошадью**: упряжная лошадь: большая лошадь, которая возит телегу.

## V. Совет червяка

Алиса и Червяк некоторое время молча смотрели друг на друга. Наконец Червяк вынул мундштук изо рта и спросил медленным, сонным голосом:

— Кто вы такая?

Этот вопрос смутил Алису.

— Я… я не знаю, кто я теперь, — робко сказала она. — Я знаю только, кем я была, когда встала сегодня утром. С тех пор я менялась очень много раз.

— Что вы хотите этим сказать? — строго спросил Червяк. — Объяснитесь.

— Мне кажется, я не могу объясниться, — ответила Алиса, — потому что теперь я уже не я.

— Не понимаю, — сказал Червяк.

— Очень жаль, но я, право же, не виновата, — сказала Алиса. — Я и сама не понимаю. Когда столько раз в день становишься то больше, то меньше, это очень сбивает с толку.

— Нисколько, — сказал Червяк.

— Может быть, вам не приходилось это испытать, — заметила Алиса. — Вот когда вы сделаетесь куколкой, а потом бабочкой, то, я думаю, вам будет странно.

— Ни крошечки, — коротко сказал Червяк.

— Значит, вы не такой, как я, — сказала Алиса. — Мне показалось бы это очень странным.

— Вам? — презрительно фыркнул Червяк. — Кто вы?

Итак, они снова вернулись к тому, с чего начали. Короткие ответы Червяка раздражали Алису.

Она встала прямо, во весь рост, и очень серьезно сказала:

— Мне кажется, что вы должны сперва сказать мне, кто вы такой.

— Почему? — спросил Червяк.

Придумать ответ было трудно, и Червяк был, как видно, в очень плохом настроении. Поэтому Алиса повернулась и пошла от него прочь.

— Вернитесь! — крикнул Червяк. — Мне нужно сказать вам одну очень важную вещь.

Из любопытства Алиса снова подошла к нему.

— Вы не должны выходить из себя, — сказал Червяк.

— И это все? — спросила Алиса, стараясь не показать, что она сердится.

— Нет, — ответил Червяк.

Алиса решила подождать, потому что ей все равно нечего было делать. А Червяк, может быть, скажет что-нибудь интересное.

Некоторое время он молча выпускал клубы дыма, но наконец заговорил:

— Так вы думаете, что переменились? — спросил он.

— Да, так мне кажется, — ответила Алиса. — Я не могу вспомнить то, что знала раньше. И я чуть не через каждые десять минут становлюсь то больше, то меньше.

— Что же вы, собственно говоря, забываете? — спросил Червяк.

— Я попробовала сказать стихи, но они вышли у меня совсем другие, — печально ответила Алиса.

— А ну, скажите-ка стихи «Бодрый старик».

Алиса сложила руки и начала:

«Ты — старик, мой отец; ослабел ты от лет, —

Сказал сын. — Не могу я понять,

Как в такие года ухитряешься ты

Вверх ногами так часто стоять?»

И ответил старик: «Когда молод я был,

То боялся на голову встать.

Это мне повредит, так я думал тогда,

И на мозг может дурно влиять.

Но теперь не осталось ума у меня

И бояться уж нечего мне.

Потому-то я часто и долго теперь

Вверх ногами стою на дворе».

«Ты старик уж, отец, — снова сын завел речь, —

И ты толст, слишком толст уж теперь,

Так зачем же, скажи, кувыркаешься ты,

И спиной отворяешь ты дверь?»

И ответил старик: «С юных лет так привык.

Был я гибок и ловок тогда,

Перепрыгивал я, да прыгну и теперь,

Чрез высокий забор без труда».

«Ты уж стар, ты уж сед,

слабы зубы твои. —

Сын сказал. — Тебе кашу есть!

Как же гуся всего — объясни это мне —

Мог с костями и клювом ты съесть?»

И ответил старик: «Я судился не раз,

Никогда адвокатов не брал,

Сам свои все дела защищал на суде,

Оттого и зубастым я стал».

«Твои слабы глаза, — сказал сын, — и тебе

Давно нужно очки надевать.

Как же можешь угря ты уставить на нос

И на кончике самом держать?»

«Убирайся ты прочь! — рассердился старик. —

Я три раза тебе отвечал.

Слушать вздор я устал, уходи от меня,

Чтобы сам я тебя не прогнал!»

— Неверно! — крикнул Червяк.

— Должно быть, не совсем верно, — робко сказала Алиса. — Некоторые слова были прежде как будто другие.

— Неверно с самого начала и до конца, — решительно сказал Червяк.

На несколько минут наступило молчание.

— Какого же роста тебе хотелось бы быть? — спросил Червяк.

— Главное даже не в росте, — быстро ответила Алиса. — Неприятнее всего, как ты знаешь, меняться так часто.

— Я этого не знаю, — сказал Червяк.

Алиса промолчала. Никогда до сих пор никто ей так не противоречил и не прерывал ее на каждом слове. Она почувствовала, что теряет терпение.

— А довольна ты своим теперешним ростом? — спросил Червяк.

— Мне хотелось бы быть немножко повыше, — ответила Алиса. — Полтора вершка — что же это за рост!

— Это, напротив, прекрасный рост! — с досадой сказал Червяк. Он встал на грибе и вытянулся во всю длину. Он был как раз в полтора вершка.

— Но я не привыкла к такому росту! — жалобно сказала бедная Алиса. А про себя она подумала: «Какие они все здесь обидчивые!»

— Со временем привыкнете, — спокойно сказал Червяк и снова принялся курить.

Алиса стояла и терпеливо ждала, когда ему захочется заговорить. Минуты через две Червяк перестал курить, зевнул раза два и встряхнулся. Потом он спустился с гриба и пополз в траву. При этом он загадочно сказал:

— Одна сторона сделает тебя выше, другая ниже.

— Одна сторона чего? Другая сторона чего? — крикнула ему Алиса.

— Гриба, — ответил Червяк и в следующий миг пропал из виду.

Некоторое время Алиса задумчиво смотрела на гриб. Она старалась понять, где у него правая и где левая сторона. Гриб был совершенно круглый, поэтому она никак не могла этого решить. Наконец она обхватила его обеими руками как можно дальше. Каждой рукой она отломила по кусочку от края шапочки гриба.

— Ну, будь что будет! — сказала Алиса и откусила немножко от кусочка в правой руке.

В ту же минуту она почувствовала, как что-то сильно ударило ее под подбородок. Подбородок стукнулся о ее ноги.

Такая неожиданная перемена страшно испугала Алису. Нельзя было терять ни минуты. Она чувствовала, что становится все ниже и ниже, и быстро поднесла ко рту другой кусочек. Ее подбородок так плотно прижимался к ногам, что она едва могла открыть рот. Наконец это все-таки удалось ей, и она проглотила кусочек гриба из левой руки…

— Слава Богу! Моя голова поднялась! — с восторгом воскликнула Алиса.

Но недолго ей пришлось радоваться. Оказалось, что теперь ее плечи куда-то пропали. Когда она смотрела вниз, то видела только необыкновенно длинную шею. Шея поднималась, как высокий стебель, из моря зеленых листьев далеко внизу.

«Что это там внизу такое зеленое? — подумала Алиса. — И куда девались мои плечи? А мои бедные руки — я совсем не вижу их!»

Она задвигала ими, но из этого ничего не вышло. Снизу донесся только легкий шорох в зелени.

Алиса не могла поднять руки к голове и поэтому попробовала опустить к ним голову. Она с радостью увидела, что ее шея может гнуться во все стороны, как змея. Ей удалось свернуть шею кольцами, и голова стала опускаться на зелень, которую она видела сверху. Оказалось, что это вершины деревьев. Под ними она стояла, когда с ней случилось последнее чудное превращение.

Раздался резкий свист, и вдруг Алиса испуганно откинула голову назад. Большая голубка подлетела к ней и сильно ударила ее клювом по лицу.

— Змея! — кричала голубка.

— Я не змея, — возмущенно ответила Алиса. — Оставь меня в покое!

— А я говорю, что ты змея! — повторила голубка, но уже спокойнее. Потом она зарыдала и прибавила: — Я пробовала и тут и там, но ничего не подходило!

— Я не понимаю, о чем ты говоришь, — сказала Алиса.

— Я пробовала деревья, пробовала берег, пробовала изгороди, — продолжала голубка, не слушая ее. — Но эти змеи! От них нигде не спасешься!

Алиса с удивлением слушала ее. Но она думала, что не стоит задавать вопросы, пока голубка не кончит говорить.

— Как будто мало хлопот с высиживанием яиц! — продолжала голубка. — А тут еще надо день и ночь охранять гнездо от змей! Вот уже три недели, как я не смыкаю глаз!

— Мне очень жаль, что у тебя столько забот и неприятностей, — сказала Алиса, начиная понимать ее.

— А теперь я выбрала самое высокое дерево в лесу, — пронзительно закричала голубка, — и думала, что наконец избавилась от змей! А они, извиваясь, начинают спускаться с неба! Ух! Змея!

— Но я же говорю тебе, что я не змея, — сказала Алиса. — Я… я…

— Ну, кто же ты? — спросила голубка.

— Я девочка, — ответила Алиса.

— Так я и поверю! — воскликнула голубка. — Я видела много девочек на своем веку, но ни одной с такой шеей! Нет, нет, ты змея! И ты напрасно стараешься вывернуться! Ты, пожалуй, скоро станешь уверять меня, что никогда не ела яиц!

— Я, конечно, ела яйца, — сказала Алиса. (Она была правдивая девочка и не хотела лгать.) — Но ведь ты, наверное, знаешь, что и девочки едят яйца, как змеи?

— Никогда не поверю этому! — воскликнула голубка. — А если они в самом деле едят яйца, значит, они тоже змеи, только другой породы, вот и все!

Такая мысль никогда не приходила Алисе в голову, и поэтому она на минуту замолчала. А голубка воспользовалась этим и прибавила:

— Я знаю, знаю наверное, что ты забралась сюда за яйцами. А девочка ты или змея, мне совершенно все равно.

— Ну, а мне далеко не все равно, — сказала Алиса. — Я не ищу яиц. И если бы даже захотела их, то не взяла бы твоих: я не люблю сырых яиц.

— Так уходи отсюда! — резко крикнула голубка и уселась в своем гнезде.

Алиса поползла между деревьями, как могла. Она изо всех сил старалась опустить голову пониже. Но это было очень трудно: шея все время запутывалась в ветках, и ее приходилось распутывать.

Через некоторое время она вспомнила, что все еще держит в руках кусочки гриба. Она начала осторожно, понемногу откусывать то от одного, то от другого. Иногда она становилась меньше, иногда больше. И наконец ей удалось стать такой, какой она была дома.

— Половина моего плана приведена в исполнение, и я стала такого роста, как мне хотелось! — воскликнула она. — Теперь мне нужно отыскать чудный сад. Но как же я найду его?

Только она успела сказать это, как лес кончился. Она вышла на полянку, на которой стоял маленький домик, около двух аршин вышиной.

«Кто это здесь живет? — подумала Алиса. — Я теперь слишком большая. Если я войду в дом такая большая, они все с ума сойдут от страха!»

Она спряталась за дерево и начала откусывать понемногу от того кусочка гриба, который держала в левой руке. Она делала это до тех пор, пока не стала маленькая-маленькая, всего вершков в девять ростом.

### Glossary

- **мундштук**: часть трубки или кальяна, которую берут в рот.
- **куколкой**: куколка: насекомое перед тем, как стать бабочкой.
- **презрительно фыркнул**: коротко выдохнул через нос и показал, что совсем не уважает ее.
- **ухитряешься**: ухитряться: уметь сделать что-нибудь трудное.
- **кувыркаешься, отворяешь**: кувыркаться: переворачиваться через голову; отворять: открывать.
- **гибок и ловок**: легко и быстро двигался.
- **сед**: седой: с белыми волосами.
- **угря**: угорь: длинная рыба, похожая на змею.
- **зубастым**: зубастый: здесь тот, кто умеет смело и резко спорить.
- **вершка**: вершок: старая русская мера длины, около 4–5 сантиметров.
- **откусила, откусывать**: зубами брать кусочек.
- **аршин**: старая русская мера длины, около 70 сантиметров.
- **воскликнула**: громко и с чувством сказала.
- **высиживанием яиц**: птица сидит на яйцах, пока не появятся птенцы.
- **не смыкаю глаз**: совсем не сплю.

## VI. Поросенок и перец

Несколько минут Алиса стояла, смотрела на домик и думала, что ей делать дальше. Вдруг из леса выбежал лакей и громко постучал в дверь домика. Алиса приняла его за лакея только потому, что он был в ливрее. Если бы не ливрея, она подумала бы, что это рыба.

Дверь открыл другой лакей, тоже в ливрее. У него было круглое лицо и выпученные, как у лягушки, глаза. У обоих лакеев волосы были напудрены и завиты в локоны. Алисе очень хотелось знать, что будет дальше. Она посмотрела из-за дерева и стала прислушиваться.

Лакей-рыба вынул из-под мышки огромный конверт, величиной чуть не с него самого. Он протянул его другому лакею и торжественно сказал:

— Герцогине от Королевы приглашение на крокет.

Лакей-лягушка так же торжественно повторил его слова, немного переставив их:

— От Королевы Герцогине приглашение на крокет.

Потом оба лакея поклонились друг другу так низко, что чуть не стукнулись головами, и их локоны спутались.

Алисе все это показалось таким смешным, что она не могла удержаться от смеха. Она убежала немножко подальше в лес, чтобы они ее не услышали. А когда она снова посмотрела из леса, лакея-рыбы уже не было. Лакей-лягушка сидел на земле около двери и с самым глупым видом смотрел на небо.

Алиса робко подошла к двери и постучала.

— Стучать совершенно незачем, — сказал лакей, — и по двум причинам. Во-первых, мы оба находимся по одну и ту же сторону двери. Во-вторых, там, внутри, такой шум, что вас все равно не услышат.

И на самом деле в домике стоял ужасный шум. Оттуда доносились пронзительные крики, кто-то чихал, не переставая ни на минуту. А время от времени раздавались треск и звон, как будто разбивалась посуда.

— Скажите, пожалуйста, как же мне войти? — спросила Алиса.

— Был бы еще хоть какой-нибудь смысл стучать, — продолжал лакей, не слушая ее, — если бы между нами была дверь. Например, если бы вы были внутри, вы могли бы постучать. И я открыл бы дверь и выпустил бы вас.

Говоря это, он все время смотрел на небо. Это показалось Алисе очень невежливым.

«Он должен бы смотреть на меня, раз он со мной говорит».

«Впрочем, — подумала она, — может быть, он не может не смотреть на небо. Ведь глаза у него чуть не на макушке. Но отвечать на вопросы он, во всяком случае, может».

— Как же мне войти в дом? — снова спросила она.

— Я буду сидеть здесь, — задумчиво сказал лакей, — до завтра.

В это время дверь открылась, и оттуда вылетела тарелка. Она задела лакея по носу и разбилась о дерево, которое росло около домика.

— А может быть, и до послезавтра, — продолжал лакей так же спокойно, как будто ничего особенного не случилось.

— Как же мне войти в дом? — спросила Алиса еще раз, громче.

— Спрашивается, прежде всего, нужно ли вам входить в этот дом вообще, — сухо поправил ее лакей.

Лакей был совершенно прав. Только Алисе не нравилось, когда с ней так говорили. Она нашла, что лакей говорит дерзко и нелюбезно.

«Какие здесь все спорщики! — подумала она. — От одного этого можно сойти с ума».

Так как Алиса молчала, лакей поспешил воспользоваться удобным случаем и повторил свои слова, немного изменив их.

— Я буду сидеть здесь, — сказал он, — целыми днями.

— Но что же мне делать? — спросила Алиса.

— Да ничего особенного, — ответил лакей. Он больше не обращал на Алису внимания и начал свистеть.

«Не стоит говорить с ним, — с отчаянием подумала Алиса. — Это просто-напросто идиот».

И она, не постучав, открыла дверь и вошла в большую кухню, полную дыма.

Герцогиня сидела посредине на трехногой табуретке и нянчила ребенка. Кухарка стояла, нагнувшись над огнем, и мешала в большой кастрюле что-то похожее на суп.

«Она положила в него слишком много перцу», — подумала Алиса, чихая.

Перцу было слишком много и в воздухе. Даже Герцогиня чихала почти без остановки, а ребенок то чихал, то пронзительно кричал. Не чихали только кухарка и большая кошка, которая сидела около плиты и улыбалась во весь рот.

— Скажите, пожалуйста, — начала Алиса не очень смело, потому что не знала, вежливо ли заговорить первой. — Почему ваша кошка улыбается?

— Это Честерский Кот, ему лестно быть в людском обществе, — ответила Герцогиня. — Вот почему он улыбается. Поросенок!

Она сказала последнее слово с такой яростью, что Алиса вздрогнула. Но она сейчас же увидела, что Герцогиня назвала поросенком не ее, а ребенка.

— Я никогда не слышала, что честерские коты улыбаются, — сказала Алиса, немного осмелев. — Я даже не думала, что коты вообще могут улыбаться.

— Да, могут, — ответила Герцогиня, — а многие не только могут, но и улыбаются.

— Я до сих пор не знала этого, — сказала Алиса, радуясь, что начался настоящий разговор.

— Как видно, вы мало что знаете, — сказала Герцогиня, — в этом и все дело.

Алисе не понравился тон Герцогини, и ей захотелось переменить разговор. Пока она думала, что бы такое сказать, кухарка сняла кастрюлю с огня. Потом она принялась швырять все, что попадалось под руку, в Герцогиню и ребенка. Сначала полетели кочерга, совок и щипцы, а потом посуда: тарелки, блюда, соусники. Герцогиня не обращала на это никакого внимания, даже если что-нибудь попадало в нее. А ребенок и без того все время плакал и кричал. Поэтому трудно было понять, больно ему или нет, когда в него попадают разные вещи.

— Что вы делаете! — воскликнула Алиса, с ужасом глядя на кухарку. — Господи, блюдо оторвет малютке носик!

Огромное блюдо пролетело около самого лица ребенка и действительно чуть не оторвало ему нос.

Герцогиня проворчала хриплым голосом:

— Если бы каждый занимался только своим делом, земля вращалась бы вокруг себя гораздо скорее, чем теперь.

— Но ведь это было бы хуже, — возразила Алиса, очень довольная, что может показать свои знания. — Только подумайте, сколько дела у земли и днем, и ночью, даже теперь. Она в двадцать четыре часа вращается вокруг своей оси. Открытие это сделано ученым и с тех-то пор…

— Топор! — воскликнула Герцогиня. — Отрубить ей голову!

Алиса с тревогой посмотрела на кухарку. Неужели она выполнит этот приказ? Но кухарка была занята супом и, как видно, не обратила на слова Герцогини никакого внимания. Поэтому Алиса снова заговорила.

— В двадцать четыре часа, — повторила она, — кажется, так? Или в двенадцать?

— Да не надоедай же мне! — крикнула Герцогиня. — Я никогда не могла выносить цифр и вычислений!

И она принялась укачивать ребенка и напевать что-то вроде колыбельной песенки. После каждого куплета она ужасно встряхивала его:

«Ты брани и бей малютку,

Если вздумает чихать.

Он чихает ведь нарочно,

Чтобы всем надоедать».

Хор. (герцогиня, кухарка и ребенок).

Уа! Уа! Уа! Уа!

Напевая второй куплет песенки, Герцогиня стала сильно подбрасывать ребенка. А он заревел так отчаянно, что Алиса едва могла разобрать слова:

«Я браню и бью малютку,

Когда примется чихать.

Пусть привыкнет запах перца,

Не чихая, он вдыхать».

Хор.

Уа! Уа! Уа! Уа!

— Ну, я полагаю, ты можешь понянчить его немножко, — сказала Герцогиня, кончив петь, и перебросила ребенка Алисе. — Мне пора идти играть в крокет с Королевой.

И она быстро вышла из комнаты.

Кухарка бросила ей вслед сковородку, но промахнулась и не попала в нее.

Алиса схватила ребенка. Ей было очень трудно держать его. Он был как-то странно сложен и все время вытягивал в разные стороны руки и ноги.

«Точно морская звезда», — подумала Алиса.

Ребенок пыхтел, как паровик. Он то сгибался чуть не вдвое, то вдруг выпрямлялся и едва не выпадал у нее из рук. Сначала она никак не могла с ним справиться.

Наконец это ей удалось. Чтобы он сидел смирно и не мог упасть, ей пришлось сделать из него что-то вроде узла. Она крепко держала его за правое ухо и за левую ногу, чтобы он не развязался. Только тогда Алиса решила вынести ребенка на воздух.

«Если я оставлю его здесь, — думала она, — они, того и гляди, убьют его… И тогда я сама буду все равно что убийца».

Последние слова она сказала громко, и ребенок хрюкнул ей в ответ. Теперь он уже не чихал.

— Не хрюкай, — сказала ему Алиса. — Это нехорошо.

Ребенок снова хрюкнул, и она с тревогой посмотрела на него, чтобы понять, что с ним такое. У него было какое-то необыкновенное лицо. Нос был очень странный, похожий на пятачок поросенка, а глаза ужасно маленькие. Он вообще был очень некрасив, и смотреть на него было неприятно.

«Может быть, он не хрюкал, а хныкал», — подумала Алиса и снова посмотрела на него, чтобы узнать, мокрые ли у него глаза.

Нет, никаких слез на них не было.

— Если ты сделаешься поросенком, мой милый, — сказала Алиса, — то я не стану возиться с тобой. Понимаешь?

Ребенок снова захрюкал или захныкал — трудно сказать точно, что это был за звук. Алиса некоторое время шла с ним молча.

«Что я буду делать с ним, когда вернусь домой?» — думала она.

Вдруг он снова захрюкал, и так громко, что она с беспокойством посмотрела на него. И тут она совершенно ясно увидела, что это не ребенок, а поросенок. Зачем же ей таскать его!

Она опустила поросенка на землю, и он весело побежал рысью в лес.

— Он был ужасно некрасив, когда был ребенком, — сказала Алиса, — но из него вышел очень хорошенький поросенок.

И она стала думать о знакомых детях, из которых тоже могли бы выйти хорошенькие поросята.

— Если бы я только знала, как превращать их… — сказала она.

Вдруг она увидела Честерского Кота, который сидел на ветке. Кот улыбнулся, когда Алиса подошла к нему, и смотрел очень добродушно. Но у него были длинные когти и много острых зубов. Поэтому с ним, конечно, нужно было обращаться с уважением.

— Честерская кисенька, — начала Алиса не очень смело, потому что не знала, нравится ли Коту это имя. Но он продолжал улыбаться, и Алиса, успокоившись, сказала: — Скажите мне, пожалуйста, как мне выйти отсюда?

— Это зависит от того, куда ты хочешь выйти, — ответил Кот.

— Мне все равно, куда ни… — начала Алиса.

— Значит, все равно, в какую сторону идти, — прервал ее Кот.

— Куда ни выйти, лишь бы прийти куда-нибудь, — договорила Алиса.

— Ты, наверное, куда-нибудь и придешь, — сказал Кот, — если походишь подольше.

Алиса видела, что Кот прав. Нужно было спрашивать как-нибудь по-другому.

— Кто живет тут поблизости? — спросила она.

— В этой стороне, — ответил Кот, сделав полукруг правой лапкой, — живет Шляпочник, а в этой, — он махнул левой, — живет Мартовский Заяц. Ступай к ним, если хочешь. Они оба сумасшедшие.

— Нет, я не хочу идти к сумасшедшим, — сказала Алиса.

— Тут уж ничего не поделаешь, — сказал Кот. — Мы все здесь сумасшедшие. Я тоже сумасшедший. Да и ты сама тоже.

— Почему вы думаете, что я сумасшедшая? — спросила Алиса.

— Потому что иначе ты не пришла бы сюда.

По мнению Алисы, это было совсем не доказательство, но она не стала возражать.

— А почему вы знаете, что вы сумасшедший?

— Вот почему. Ведь собака не сумасшедшая? Ты согласна с этим? — спросил Кот.

— Да, по-моему, она не сумасшедшая, — согласилась Алиса.

— Хорошо, — сказал Кот. — Ты знаешь, что собака ворчит, когда сердится, и машет хвостом, если довольна. А я ворчу, когда я доволен, и машу хвостом, если сержусь. Значит, я сумасшедший.

— Вы мурлычете, а не ворчите, — сказала Алиса.

— Можешь называть как угодно… Будешь ты сегодня играть в крокет с Королевой?

— Мне очень хотелось бы, — ответила Алиса, — но меня не приглашали.

— Я сейчас вернусь, — сказал Кот и мгновенно исчез.

Алиса не особенно удивилась этому: она уже привыкла к разным необыкновенным вещам.

Пока она смотрела на то место, где раньше сидел Кот, он вдруг снова появился.

— А кстати, что случилось с ребенком? — спросил он. — Я совсем забыл узнать об этом.

— Он превратился в поросенка, — спокойно ответила Алиса, как будто в этом не было ничего особенного.

— Я так и знал, — сказал Кот и снова исчез.

Алиса немного подождала: она думала, что Кот опять появится. Потом она пошла в ту сторону, где, по его словам, жил Мартовский Заяц.

«Шляпочников я раньше видела, — подумала она, — и мне гораздо интереснее посмотреть на сумасшедшего зайца. Так как теперь уже май, он, может быть, не будет так ужасно беситься, как в марте».

Говоря это, Алиса посмотрела вверх и снова увидела Кота на ветке.

— Как ты сказала? — спросил Кот. — В поросенка или в слоненка?

— Я сказала «в поросенка», — ответила Алиса. — Как нехорошо, что вы так быстро, сразу появляетесь и исчезаете! От этого, право, может закружиться голова.

— Неужели? — сказал Кот.

На этот раз он стал исчезать очень медленно, начиная с кончика хвоста и кончая улыбкой. Улыбка оставалась еще некоторое время, когда все остальное уже исчезло.

«Котов, которые не улыбались, я видела часто, — подумала Алиса. — Но улыбка без кота! Это самое сверхъестественное из всего, что я здесь видела».

Взглянув еще раз на ветку, она пошла дальше. Вскоре показался дом Мартовского Зайца. Трубы торчали на нем, как заячьи уши, а крыша была покрыта мехом. И дом был такой большой, что Алиса не сразу подошла к нему. Сначала она откусила немножко от кусочка гриба, который был у нее в левой руке, и стала в аршин ростом. Но и после этого она пошла к дому несколько робко и неуверенно.

«А вдруг Заяц начнет беситься и буянить! — думала она. — Уж лучше бы мне пойти к Шляпочнику».

### Glossary

- **лакей**: слуга в богатом доме.
- **ливрее**: ливрея: особая нарядная одежда слуг.
- **напудрены**: посыпаны пудрой, мелким порошком.
- **крокет**: игра: деревянным молотком бьют по шару, и шар должен пройти через ворота.
- **чихал, чихая, чихать**: чихать: резко и громко выдыхать через нос, когда в нос что-то попало.
- **кухарка, кухарку**: кухарка: женщина, которая готовит еду в доме.
- **поросенок, поросенка, поросенком**: поросенок: маленькая свинья.
- **лестно**: приятно, потому что это делает тебе честь.
- **совок и щипцы**: вещи, которыми берут угли и золу из печи.
- **малютке, малютку**: малютка: маленький ребенок.
- **воскликнула**: громко и с чувством сказала.
- **паровик**: паровая машина.
- **хрюкнул, захрюкал**: хрюкать: издавать звуки, как свинья.
- **пятачок**: нос свиньи.
- **аршин**: старая русская мера длины, около 70 сантиметров.

## VII. Безумное чаепитие, Шляпочник, мартовский заяц и сурок

Около самого дома под деревом стоял стол с чайным прибором. За столом сидели Мартовский Заяц и Шляпочник и пили чай. Между ними крепко спал Сурок. Оба приятеля опирались на него локтями, как на подушку, и разговаривали друг с другом.

«Как неудобно этому бедному Сурку, — подумала Алиса. — Хорошо, что он заснул и ничего не замечает».

Стол был большой, но Мартовский Заяц, Шляпочник и Сурок сидели тесно на одном конце.

— Нет места! Нет места! — закричали Заяц и Шляпочник, когда увидели, что Алиса подходит.

— Места, напротив, очень много, — возмущенно сказала она и села в кресло на другом конце стола.

— Хотите вина? — гостеприимно спросил Мартовский Заяц.

Алиса посмотрела на стол. На нем не было ничего, кроме чая.

— Я не вижу вина, — заметила она.

— Да его и нет, — сказал Мартовский Заяц.

— В таком случае очень невежливо с вашей стороны предлагать его, — с досадой сказала Алиса.

— А с вашей стороны очень невежливо сесть за стол без приглашения, — заметил Мартовский Заяц.

— Я не знала, что это ваш стол, — возразила Алиса. — Он очень большой и накрыт не для троих.

— А знаете что? — сказал Шляпочник. — Вам следовало бы подстричь волосы. Они у вас такие длинные и некрасивые.

Он с большим любопытством рассматривал Алису и теперь заговорил в первый раз.

— Очень грубо делать такие замечания в лицо, — строго сказала Алиса. — Неужели вы этого не знаете?

Шляпочник от удивления широко раскрыл глаза, а потом спросил:

— Какое сходство между вороном и письменным столом?

«Ну, теперь будет повеселее! — подумала Алиса. — Как хорошо, что он придумал задавать загадки!»

— Мне кажется, я сумею отгадать, — громко сказала она.

— Вы так думаете? — спросил Мартовский Заяц.

— Да, думаю. То есть мне кажется, отгадаю, если сумею. А ведь это одно и то же.

— Совсем не одно и то же! — воскликнул Шляпочник. — Разве одно и то же сказать: «Я вижу все, что ем» или «я ем все, что вижу»?

— Конечно, не одно и то же, — добавил Мартовский Заяц. — Разве все равно сказать: «Мне нравится все, что я добыл» или «я добыл все, что мне нравится»?

— Конечно, не одно и то же, — сказал Сурок, как будто во сне. — Разве все равно, если я скажу: «Я дышу, когда сплю» или «я сплю, когда дышу»?

— Для тебя это как раз все равно, — сказал Шляпочник.

На этом разговор кончился, и несколько минут все молчали. А Алиса стала думать, какое сходство может быть между вороном и письменным столом.

Шляпочник заговорил первым.

— Какое у нас сегодня число? — спросил он Алису.

Он вынул из кармана часы и неуверенно смотрел на них. Он то тряс их, то подносил к уху.

— Четвертое, — ответила Алиса.

— Значит, часы отстали на два дня, — вздохнул Шляпочник. Потом он с досадой повернулся к Зайцу и прибавил: — Я говорил тебе, что масло не годится для часов!

— Масло это превосходное! — кротко возразил Мартовский Заяц.

— Но в него могли попасть крошки, — проворчал Шляпочник. — Не следовало брать масло хлебным ножом.

Мартовский Заяц взял часы, грустно посмотрел на них и окунул их в чайник.

— Масло было превосходное, — повторил он и вынул часы из чайника.

Алиса с любопытством рассматривала их, заглядывая ему через плечо.

— Какие смешные часы! — сказала она. — Они показывают дни, но часов не показывают.

— А зачем им показывать? — пробормотал Шляпочник. — Разве ваши часы показывают, какой теперь год?

— Конечно, нет, — быстро ответила Алиса. — Да и незачем: ведь год тянется очень долго.

— Вот по той же причине мои часы не показывают часов, — сказал Шляпочник.

Алису очень удивили его слова, потому что в них совсем не было смысла. А ведь сказаны они были на ее родном языке.

— Я не очень хорошо понимаю вас, — сказала она, стараясь быть вежливой.

— А Сурок опять заснул! — воскликнул Шляпочник, ничего ей не ответив, и полил горячего чаю Сурку на нос.

Тот нетерпеливо мотнул головой и сказал, не открывая глаз:

— Конечно, конечно: я именно только что хотел это сказать.

— Ну что же, отгадали вы загадку? — спросил у Алисы Шляпочник.

— Нет, я не могу отгадать, — ответила Алиса. — Какая будет разгадка?

— А я почем знаю! — воскликнул Шляпочник.

— Не знаю и я, — сказал Мартовский Заяц.

Алиса вздохнула.

— По-моему, — заметила она, — не стоит задавать загадку, у которой нет разгадки. Это только даром терять время.

— Если бы вы знали время, как знаю его я, — воскликнул Шляпочник, — вы бы этого не сказали. Говорили вы когда-нибудь с ним?

— Конечно, нет, — ответила Алиса. — Я даже совсем не понимаю, что вы хотите сказать.

— Ну, еще бы вам понять! Так знайте: если бы вы были в хороших отношениях с временем, оно делало бы для вас все, что угодно. Положим, пробило девять часов — время уроков. Но вам стоило бы только шепнуть времени, что вы больше не хотите учиться. И в одно мгновение быстро закрутились бы стрелки. Половина первого! Обедать пора!

— Какое счастье, если бы это случилось теперь! — тихо сказал сам себе Мартовский Заяц.

— Это было бы очень хорошо, — задумчиво сказала Алиса, — но ведь тогда я не успела бы проголодаться к обеду.

— Сначала, конечно. Но ведь стрелки могли бы стоять на половине первого сколько угодно.

— Значит, вы именно так и делаете? — спросила Алиса.

— Теперь нет, — ответил Шляпочник, мрачно качая головой. — Я поссорился с временем в марте, когда вот он только что сошел с ума.

Тут Шляпочник показал на Мартовского Зайца.

— У Королевы был концерт, и мне пришлось петь:

«Зачем ты блистаешь,

Летучая мышь?

Зачем ты блистаешь

В вечернюю тишь?»

— Вы, может быть, знаете эту песню?

— Знаю что-то в этом роде.

— Дальше, — продолжал Шляпочник, — песня вот как идет:

— «Зачем ты летаешь,

Как круглый поднос?

Зачем ты блистаешь…»

Тут Сурок вздрогнул и запел во сне: «блистаешь, блистаешь, блистаешь». Он повторял это слово так долго, что пришлось его ущипнуть, чтобы он замолчал.

— Ну, так вот: только я кончил первый куплет, как Королева крикнула: «Он даром теряет время. Отрубить ему голову!»

— Как несправедливо и жестоко! — воскликнула Алиса.

— С тех пор время рассердилось на меня, — мрачно сказал Шляпочник, — и не делает того, что мне хочется. У нас теперь всегда шесть часов.

— Потому-то, должно быть, у вас и приготовлено все для чая? — спросила Алиса.

— Конечно, — вздохнул Шляпочник. — Ведь вы знаете, что шесть часов — время вечернего чая. Мы даже не успеваем мыть посуду. У нас вечное чаепитие.

— Значит, вы так и переходите от чашки к чашке? — спросила Алиса.

— Да, мы вечно так и пересаживаемся от грязной чашки к чистой.

— А что случится, когда все чашки станут грязными?

— Не довольно ли говорить об этом? — спросил, зевая, Мартовский Заяц. Потом он повернулся к Алисе и прибавил: — Расскажите нам лучше какую-нибудь историю.

— Я не знаю никакой истории, — возразила Алиса. Это предложение ее смутило.

— Так пусть рассказывает Сурок! — воскликнули в один голос Шляпочник и Мартовский Заяц.

И они начали щипать Сурка, чтобы он проснулся.

— Я не спал, — сказал он слабым, хриплым голосом и открыл глаза. — Я слышал все, что вы говорили, друзья мои!

— Расскажи нам что-нибудь, — сказал Мартовский Заяц.

— Да, пожалуйста, расскажите, — попросила Алиса.

— И поторапливайся, — прибавил Шляпочник, — а то ты опять заснешь и не кончишь.

— Давно-давно, в старые годы, — начал Сурок, — жили-были три маленьких сестрицы: Эльзи, Леси и Тилли. А жили они на дне колодца…

— Что же они там ели? — спросила Алиса. Ее всегда интересовало, что едят и пьют.

— Они ели… только одну патоку, — немножко подумав, ответил Сурок.

— Но этого не может быть! — осторожно сказала Алиса. — Они, наверное, заболели бы от этого.

— Они и были больны, — сказал Сурок, — очень больны.

Алиса старалась представить себе, как можно жить на дне колодца и питаться одной патокой. Но все это показалось ей слишком странным, и она продолжала спрашивать:

— Скажите, зачем они жили на дне колодца?

— Не хотите ли выпить еще чашечку чаю? — спросил Алису Мартовский Заяц.

— «Я совсем не пила чаю, так что никак не могу выпить „еще“ чашечки». — Но, чтобы выйти из трудного положения, она налила себе чаю, намазала хлеб маслом и повторила:

— А зачем же они жили на дне колодца?

— Потому что он был паточный, — ответил Сурок, опять немножко подумав.

— Таких колодцев не бывает! — с досадой воскликнула Алиса.

— Тс! Тс! — остановил ее Заяц, а Сурок обиделся и сердито сказал:

— Если ты не можешь быть вежливой, то лучше уж сама докончи эту историю.

— Нет, пожалуйста, продолжайте, — начала упрашивать его Алиса. — Я не буду перебивать вас.

— Эти три маленьких сестрицы, — снова стал рассказывать Сурок, — учились… учились рисовать.

— Что же они рисовали? — спросила Алиса. Она забыла, что обещала не перебивать его.

— Патоку, — ответил Сурок, на этот раз ни минутки не подумав.

— Мне нужна чистая чашка, — сказал Шляпочник. — Переменимся местами.

С этими словами он встал и вышел из-за стола. Сурок пошел за ним. Мартовский Заяц сел на его место, а Алиса очень неохотно перешла на место Мартовского Зайца. От этой перемены выиграл только Шляпочник, который сидел теперь в кресле. А Алисе стало гораздо хуже, потому что Мартовский Заяц пролил молоко на ее тарелку.

— Я только не понимаю, — осторожно начала Алиса, потому что не хотела обидеть Сурка, — откуда они брали патоку?

— Ведь вы можете брать воду из колодца, — сказал Шляпочник. — Почему же нельзя брать из него патоку?

— Но ведь они жили в самом паточном колодце на дне! — сказала Алиса Сурку. Шляпочника она не слушала.

— Да, — ответил Сурок, — на дне.

Этот ответ так смутил Алису, что некоторое время она молча слушала рассказ сони-Сурка и не перебивала его.

— Они учились рисовать, — продолжал между тем Сурок. Он зевал и протирал глаза, потому что ему ужасно хотелось спать. — И все они рисовали разные вещи — такие вещи, которые начинаются с буквы «м».

— Почему же с «м»? — спросила Алиса и с нетерпением ждала ответа.

— А почему же нет? — сказал Мартовский Заяц.

Алиса прикусила губы и замолчала.

Между тем Сурок воспользовался их разговором, закрыл глаза и задремал.

Шляпочник сначала не заметил этого и ждал, что Сурок будет продолжать свой рассказ. Но тот крепко спал. Тогда Шляпочник ущипнул его. Сурок слегка вскрикнул, проснулся и продолжал рассказывать:

— Которые начинаются с буквы «м», как, например: мышь, мост, маяк, множество… Видели вы рисунок «множество»?

— Если вы спрашиваете меня, — неуверенно сказала Алиса, — то я не думаю…

— А не думаете, так молчите… — перебил ее Шляпочник.

Такое грубое замечание вывело Алису из себя. Она вскочила с места и пошла к лесу. Сурок сейчас же заснул, а остальные не обратили на ее уход никакого внимания. Алиса несколько раз оглядывалась и надеялась, что ее позовут. Когда она оглянулась в последний раз, Шляпочник и Мартовский Заяц держали Сурка и старались засунуть его в чайник.

— Никогда больше не приду сюда! — сказала Алиса, идя по лесу. — Ничего глупее этого чаепития в жизни не видела…

Только она сказала это, как увидела дерево с дверью в стволе.

«Как странно! Что это за дверь? — подумала Алиса. — Посмотрю, что за ней».

Она открыла дверь, вошла и очутилась в знакомой длинной и узкой комнате со стеклянным столиком.

— Ну, на этот раз я постараюсь не забыть ничего, — сказала она.

Она взяла золотой ключик и отперла маленькую дверку. Потом она стала понемножку откусывать от кусочка гриба, который был спрятан у нее в кармане. Когда она стала ростом вершков в шесть, она пролезла в крошечный вход. Наконец-то ей удалось попасть в чудный сад с фонтанами и клумбами ярких цветов!

### Glossary

- **чаепитие**: когда люди вместе пьют чай.
- **чайным прибором**: от «чайный прибор»: набор посуды для чая: чашки, блюдца, чайник.
- **локтями**: от слова «локоть»: место в середине руки, где она сгибается.
- **гостеприимно**: как хозяин, который рад гостям.
- **подстричь**: сделать волосы короче.
- **вороном**: от слова «ворон»: большая черная птица.
- **отгадать, отгадаю**: найти ответ на загадку.
- **воскликнул, воскликнула**: громко и с чувством сказал, сказала.
- **блистаешь**: от слова «блистать»: ярко сверкаешь, светишься.
- **поднос**: плоская вещь, на которой носят посуду.
- **патоку**: от слова «патока»: густая сладкая жидкость, похожая на сироп.
- **перебивать**: мешать человеку говорить, начинать говорить раньше, чем он кончил.
- **маяк**: башня с ярким огнем, она показывает путь кораблям.
- **сони**: от слова «соня»: тот, кто очень любит спать.
- **вершков**: от слова «вершок»: старая русская мера длины, около 4–5 сантиметров.

## VIII. Крокет у королевы

Большой розовый куст рос у самого входа в сад. На нем цвели белые розы. Но три садовника быстро перекрашивали их в пунцовый цвет. Вид у садовников был какой-то необыкновенный: они были совсем плоские и четырехугольные. Алисе это показалось странным, и она подошла поближе.

— Будь осторожнее, Пятерка! — сказал один садовник. — Ты брызгаешь на меня краской.

— Я не виноват, Двойка, — мрачно ответил Пятерка. — Семерка толкает меня под локоть.

— Молодец! — сказал Семерка и поднял голову. — Ты всегда все сваливаешь на других.

— Уж лучше бы ты молчал! — воскликнул Пятерка. — Только третьего дня Королева говорила, что тебе нужно отрубить голову.

— А за что? — спросил Двойка.

— Это не твое дело, — ответил Семерка.

— Нет, это его дело, — возразил Пятерка, — и я скажу ему. За то, что он принес повару тюльпанные корни вместо лука.

Семерка бросил кисть.

— То есть такой несправедливости… — начал он, но вдруг замолчал, потому что увидел Алису.

Его товарищи оглянулись и тоже посмотрели на нее. А потом они все трое низко поклонились.

— Скажите, пожалуйста, — робко спросила Алиса, — зачем вы перекрашиваете розы?

Пятерка и Семерка молча посмотрели на Двойку.

— Дело в том, — прошептал Двойка, — что здесь следовало посадить куст красных роз. А мы по ошибке посадили куст белых. Если бы Королева узнала это, она, наверное, велела бы отрубить нам головы. Вот мы и спешим перекрасить их, прежде чем она…

— Королева! Королева! — шепнул вдруг Пятерка, который все время тревожно смотрел по сторонам.

Все три садовника сейчас же упали ниц. Послышались шаги, они приближались. Алиса посмотрела в ту сторону: ей очень хотелось увидеть Королеву.

Впереди шли десять солдат с булавами. Солдаты были такие же четырехугольные и плоские, как садовники. Руки и ноги у них тоже были по углам. За ними шли парами десять придворных, все в бриллиантах. Потом шли королевские дети, их было десять. Они весело бежали, подпрыгивая и держась за руки. Все дети были украшены червонными гербами. За детьми шли гости, большей частью короли и королевы. Тут же был и Белый Кролик. Он быстро и взволнованно говорил, улыбался всему, что говорили другие, и прошел мимо, не заметив Алисы. Затем шел Червонный Валет с пунцовой бархатной подушкой, на которой лежала корона Короля. И наконец, в самом конце этой блестящей процессии шли Король и Королева червей.

Алиса не знала, нужно ли ей тоже упасть ниц, как садовники.

«Нет, должно быть, не нужно, — подумала она. — Не стоило бы и устраивать процессии, если бы все встречные должны были падать ниц. Ведь тогда никто не мог бы ее увидеть».

Алиса продолжала стоять и смотреть на процессию. Когда Король и Королева были как раз напротив Алисы, все остановились. Королева повернулась к Червонному Валету и строго спросила:

— Кто это?

Но он только поклонился и улыбнулся.

— Идиот! — сказала Королева и гневно мотнула головой.

Потом она обратилась к Алисе:

— Как тебя зовут?

— Меня зовут Алисой, ваше величество, — почтительно ответила та. Но про себя она подумала: «Да ведь это просто колода карт, и мне их бояться нечего!»

— А это кто? — спросила Королева и показала на садовников, которые лежали под розовым кустом.

Они лежали лицами вниз, а спины у них были совершенно такие же, как у всех других карт. Поэтому Королева не могла узнать, кто это: солдаты, или садовники, или придворные, или даже ее собственные дети.

— Почему я могу знать? — ответила Алиса и сама удивилась своей смелости. — Это не мое дело.

Королева покраснела от гнева, злобно посмотрела на Алису и крикнула:

— Отрубить ей голову! Отру…

— Что за вздор! — громко сказала Алиса.

Королева замолчала.

— Успокойся, моя дорогая, — робко сказал Король и положил руку на плечо Королевы. — Ведь это ребенок!

Королева гневно посмотрела на него и крикнула Валету:

— Перевернуть их!

Валет осторожно перевернул садовников ногой.

— Встаньте! — пронзительно крикнула Королева.

Садовники вскочили и стали низко кланяться Королю, Королеве, королевским детям и всем остальным.

— Довольно! — взвизгнула Королева. — У меня от ваших поклонов закружилась голова!… Что вы здесь делали? — прибавила она и показала на розовый куст.

— Осмелюсь доложить вашему величеству, — робко сказал Двойка и опустился на одно колено, — мы старались.

— Понимаю! — воскликнула Королева. Пока он говорил, она внимательно смотрела на розы. — Отрубить им головы…

Процессия пошла дальше. Остались только три солдата, которые должны были казнить бедных садовников. Садовники бросились к Алисе и стали умолять ее защитить их.

— Не бойтесь, вас не казнят! — сказала Алиса и спрятала их в большой цветочный горшок, который стоял рядом.

Солдаты походили некоторое время туда и сюда, искали осужденных. Но они их не нашли и ушли.

— Ну, говорите: отрубили им головы? — крикнула Королева.

— Отрубили, ваше величество! — дружно ответили солдаты.

— Отлично! — закричала Королева. — А в крокет вы умеете играть?

Солдаты молчали: вопрос Королевы, очевидно, был к Алисе.

— Умею! — так же громко ответила Алиса.

— Так иди с нами! — взвизгнула Королева.

Алиса пошла вместе с процессией и думала о том, что будет дальше.

— Какой сегодня! какой сегодня чудный день! — робко сказал кто-то рядом с ней.

Она оглянулась и увидела Белого Кролика, который тревожно смотрел на нее.

— Да, чудный, — ответила Алиса. — А где же Герцогиня?

— Тс! Тс! — прошептал Кролик.

Он поднялся на цыпочки и шепнул Алисе на ухо:

— Она приговорена к смерти!

— Вы сказали «как жалко»? — спросил Кролик.

— И не подумала, — ответила Алиса. — Совсем мне ее не жалко, я только спросила: за что?

— Она выдрала Королеву за уши… — начал Кролик.

Услышав это, Алиса не могла удержаться от смеха.

— Тише! Тише! — остановил ее Кролик. — Королева услышит вас! Вот, видите, Герцогиня пришла слишком поздно, и Королева сказала ей…

— По местам! — громовым голосом крикнула Королева, и все побежали в разные стороны, натыкаясь друг на друга.

Наконец все заняли свои места, и игра началась.

Никогда еще Алиса не участвовала в такой странной игре. Крокетное поле было все изрыто, как вспаханное поле. Вместо шаров были живые ежи, вместо молоточков — птицы фламинго. А вместо ворот были солдаты: они сгибались вдвое и упирались руками в землю. Особенно трудно Алисе было справляться с фламинго. Ей удалось засунуть его под мышку, и ноги его при этом, конечно, висели. Она выпрямляла ему шею и хотела ударить его головой ежа. Но фламинго оборачивался и так удивленно смотрел на нее, что она не могла удержаться от смеха. А когда она наконец опускала ему голову, почти каждый раз оказывалось, что еж уже развернулся и собирается уползти. Иногда, очень редко, Алисе удавалось толкнуть ежа, и он начинал катиться. Но ему мешали горки и ямки на дороге. А солдаты, которые были воротами, все время разгибались и расходились в разные стороны. «Ах, как трудно так играть!» — думала Алиса.

Никто не соблюдал никаких правил. Все играли сразу, не дожидаясь очереди, и все время ссорились и дрались из-за ежей. А Королева чуть не каждую минуту топала ногами и кричала: «Отрубить ему голову!… Отрубить ей голову!»

Алиса начинала тревожиться. Правда, пока все шло хорошо. Но могло случиться, что в конце концов Королева велит отрубить голову и ей.

«Что же тогда мне делать? — думала она. — Королева ужасно любит рубить головы. Удивительно, что их еще столько осталось!»

Алиса уже начала думать о том, как бы убежать отсюда, но боялась, что это сейчас же заметят. Вдруг что-то странное появилось в воздухе. Алиса некоторое время всматривалась и наконец поняла, что это улыбка Честерского Кота.

«Слава Богу! — подумала она. — Теперь у меня будет с кем поговорить».

— Ну, как дела? — спросил Кот, когда его рот стал настолько большим, что он мог говорить.

Алиса подождала, пока появятся кошачьи глаза, и тогда кивнула ему.

«Говорить теперь не стоит, — думала она. — Нужно подождать, когда покажутся его уши или хотя бы одно ухо».

Через минуту появилась вся голова. Алиса опустила на землю фламинго и стала рассказывать про игру в крокет. Она была очень довольна, что есть кому ее слушать. От всего Кота видна была только голова. Должно быть, он считал, что этого вполне достаточно, и больше ничего не появилось.

— Здесь все играют нехорошо, — жаловалась Алиса. — Все так ссорятся и кричат, что не услышишь своего собственного голоса. Никаких правил для игры у них нет. И вы не можете себе представить, как неудобно играть живыми птицами и ежами. Несколько минут назад мой еж прошел в ворота. Мне, наверное, удалось бы крокировать ежа Королевы. Но он увидел, что мой еж катится к нему, и преспокойно убежал!

— А как вам понравилась Королева? — спросил Кот.

— Совсем не понравилась, — ответила Алиса. — Она очень…

Тут Алиса увидела Королеву, которая подошла совсем близко и прислушивалась.

— Хорошо играет, — закончила Алиса, — так что заранее знаешь, что придется проиграть.

Королева улыбнулась и пошла дальше.

— С кем это ты разговариваешь? — спросил Король. Он подошел к Алисе и с удивлением смотрел на голову Кота.

— Это мой друг, Честерский Кот, — ответила Алиса. — Могу я представить его вашему величеству?

— Мне он не нравится, — сказал Король. — Впрочем, он, пожалуй, может поцеловать мне руку.

— Нет, я уж лучше не поцелую, — сказал Кот.

— Не говори дерзостей, — воскликнул Король, — и не гляди на меня так!

И он спрятался за спину Алисы.

— И кот может глядеть на короля, ваше величество, — сказала Алиса. — Я это где-то прочитала, но где именно, не помню.

— Ладно! Но все же необходимо его удалить, — приказным тоном сказал Король.

И он крикнул Королеве, которая проходила мимо:

— Милая! Я хочу, чтобы ты удалила этого Кота.

У Королевы был только один способ решать все трудности, и большие, и малые.

— Отрубить ему голову! — крикнула она, даже не посмотрев на Кота.

— Я сам позову палача! — горячо сказал Король и быстро убежал.

Через несколько минут с крокетного поля послышались гневные крики Королевы. Алиса решила вернуться туда и продолжать игру, хотя ей очень этого не хотелось. Королева уже приговорила к смерти троих игроков за то, что они пропустили свою очередь. Алиса боялась, что она велит отрубить голову и ей. Игра шла без всякого порядка. Алиса подталкивала шар и никогда не знала точно, ее это очередь или нет.

Но делать было нечего, и она пошла искать своего ежа.

Оказалось, что он дерется с другим ежом. Алиса подумала, что это редкий случай крокировать их одного о другого. Трудность была только одна. Ее фламинго ушел на дальний конец сада и старался, но безуспешно, взлететь на дерево.

Когда Алиса поймала фламинго и пошла за ежом, бой уже кончился. Обоих ежей нигде не было видно: они куда-то уползли.

«Да и все равно играть нельзя, — подумала Алиса, — потому что все ворота ушли с этой стороны поля».

Она взяла фламинго под мышку, чтобы он опять не убежал, и пошла назад, к своему другу Честерскому Коту. Ей хотелось еще немножко поболтать с ним.

Подходя к нему, Алиса с удивлением увидела, что вокруг него собралась большая толпа. Король, Королева и палач горячо о чем-то спорили и говорили все сразу. А все остальные стояли молча. Вид у них был очень тревожный и печальный.

Как только показалась Алиса, эти трое обратились к ней и попросили ее решить, кто из них прав. Но они говорили все сразу и перебивали друг друга, поэтому она не могла ничего понять.

Палач доказывал, что нельзя отрубить голову, у которой нет туловища, значит, казни быть не может. Король доказывал, что отрубить голову можно всякому, у кого она есть, а палач говорит пустяки. Королева тем временем кричала: если Кота сейчас же не казнят, то казнят всех, кто здесь есть. (От этих слов всем участникам игры стало совсем тяжело на душе.)

— Мне кажется, следовало бы поговорить с Герцогиней, — тихо сказала Алиса. — Ведь Кот принадлежит ей.

— Герцогиня в тюрьме! Привести ее сюда! — крикнула Королева палачу, и он помчался со всех ног.

Как только палач убежал, голова Кота начала понемногу бледнеть. А когда он вернулся с Герцогиней, голова уже исчезла. Король и палач стали бегать во все стороны и искать ее, а все остальные снова взялись за игру.

### Glossary

- **пунцовый**: ярко-красный.
- **ниц**: лицом вниз, на землю.
- **булавами**: от слова «булава»: палка с тяжелым шаром на конце.
- **отрубить, отрубили**: отделить ударом ножа или топора.
- **воскликнул, воскликнула**: громко и с чувством сказал, сказала.
- **прошептал, шепнул**: сказал очень тихо, почти без голоса.
- **взвизгнула**: крикнула высоким, тонким голосом.
- **еж, ежа, ежей, ежом**: маленький зверек с колючками на спине.
- **придворные**: люди, которые живут и служат при короле.
- **червонный**: от масти карт с красными сердечками.
- **колода**: полный набор игральных карт.
- **крокет**: игра: деревянным молотком бьют по шару, и шар должен пройти через ворота.
- **крокировать**: в крокете ударить своим шаром по шару другого игрока.
- **палач**: человек, который казнит людей.

## IX. История поддельной черепахи

— Ты не можешь себе представить, как я рада, что снова увидела тебя, моя милочка! — воскликнула Герцогиня и схватила Алису за руку. И они вдвоем ушли с крокетного поля.

Алиса была очень довольна, что на этот раз у Герцогини хорошее настроение.

«Должно быть, она была такая злая в кухне только потому, что там очень пахло перцем, — подумала Алиса. — Если я сделаюсь герцогиней, то не велю держать в кухне перца. Суп можно варить и без него. А то из-за перца все, пожалуй, будут сердиться, — думала Алиса, довольная своим открытием. — От уксуса люди становятся едкими и кислыми. От ромашки — горькими до огорчения. А от… от ячменного сахара и других сладостей дети становятся очень добрыми… Если бы все это признали, то никто не жалел бы сладкого».

Думая так, Алиса совсем забыла про Герцогиню. И она вздохнула, когда услышала ее голос около самого уха.

— Ты о чем-то задумалась, моя милочка? — спросила Герцогиня. — Трудно сейчас сказать, какое из этого можно вывести нравоучение. Но я немного подумаю и скажу тебе.

— Может быть, никакого нравоучения в этом нет, — решилась сказать Алиса.

— Полно, полно, дитя мое! Нет ничего на свете, что не заключало бы в себе нравоучения. Все дело в том, чтобы его найти.

И, говоря это, она прижалась к Алисе.

Алисе не нравилось, что Герцогиня так близко прижимается к ней. Во-первых, потому, что раньше Герцогиня была очень злая. А во-вторых, она была как раз такого роста, что ей было удобно опираться подбородком на плечо Алисы. А подбородок у Герцогини был очень острый, и Алисе было неудобно и больно. Но она не хотела быть грубой, поэтому молчала и терпела.

— Теперь игра пошла, кажется, лучше, — сказала она, чтобы начать разговор.

— Да, да, — ответила Герцогиня. — Из этого можно вывести следующее нравоучение:

Сильнее любви ничего, дети, нет:

Любовь заставляет крутиться весь свет!…

— Кто-то сказал, — возразила Алиса, — что если бы никто не занимался чужими делами, то земля крутилась бы гораздо быстрее.

— Ну да! Но это ведь почти одно и то же, — сказала Герцогиня и воткнула в детское плечо Алисы свой острый подбородок. — Из этого мы сейчас выведем следующее нравоучение: важен смысл и непременно, дети, помните о нем. Слово — звук, второстепенно — в словаре его найдем.

«Как она любит нравоучения!» — подумала Алиса.

— Ты, должно быть, удивляешься, что я не обнимаю тебя за талию, — продолжала Герцогиня. — Дело в том, что я боюсь твоего фламинго. Ведь он, пожалуй, рассердится. Или попробовать?

— Он может ущипнуть вас, — сказала Алиса. Ей совсем не хотелось, чтобы Герцогиня ее обнимала.

— Да, правда, — согласилась Герцогиня. — И фламинго, и горчица щиплются. Отсюда можно вывести такое нравоучение:

«С породою дружно летает

Птичек наших другая порода —

Потому что соединяет

Их заботливо так мать-природа!»

— Но горчица совсем не птица, — сказала Алиса.

— Верно, как всегда! — воскликнула Герцогиня. — Какая ты умная!

— Горчица, кажется, камень? — спросила Алиса.

— Конечно, камень, — ответила Герцогиня. Она, видимо, была готова соглашаться со всем, что скажет Алиса.

— Ах, нет, я вспомнила! — воскликнула Алиса, не обращая внимания на слова Герцогини. — Горчица совсем не камень, а растение, хоть и не похожа на него.

— Совершенно верно, — сказала Герцогиня. — Дитя! Если хочешь, я дарю тебе все понятное и все непонятное, сказанное мною нынче.

«Дешевый подарок, — подумала Алиса. — Хорошо, что никто не делает таких подарков ко дню рождения». Но она не решилась повторить свои мысли вслух.

— Опять задумалась? — спросила Герцогиня и опять толкнула Алису своим острым подбородком.

— Я имею полное право думать, — резко сказала Алиса. Все это ей страшно надоело.

— Такое же право, как поросенок имеет летать, — сказала Герцогиня, — а нравоучение, заключающееся в…

Но вдруг, к огромному удивлению Алисы, рука Герцогини, которая сжимала ее руку, задрожала.

Алиса подняла глаза и увидела Королеву, которая стояла в нескольких шагах от них. Руки ее были скрещены на груди, брови нахмурены.

— Какая сегодня прекрасная погода, ваше величество! — сказала Герцогиня тихим дрожащим голосом.

— Предупреждаю вас! — крикнула Королева, топая ногами. — Или вы сию же минуту уйдете вон отсюда, или голове вашей будет сказано: вон отсюда! Выбирайте! Можете выбирать!

Герцогиня выбрала и в одно мгновение исчезла.

— Пойдем играть, — сказала Королева Алисе.

Алиса так испугалась, что не могла сказать ни слова. Она молча пошла за Королевой.

Гости воспользовались тем, что Королева ушла, бросили игру и сели отдыхать в тени. Но когда они увидели, что она возвращается, они сразу поспешили на крокетное поле и снова стали играть. А Королева спокойно заметила, что за такой отдых не вовремя они могут заплатить жизнью.

Во все время игры она постоянно ссорилась с другими игроками. Она то и дело кричала: «Долой ему голову!» или «Долой ей голову!» Солдаты, которые были воротами, теперь должны были стоять на карауле около осужденных. Поэтому ворот быстро становилось все меньше. Через полчаса не осталось уже ни одних. А все, кроме Короля, Королевы и Алисы, лежали на земле, приговоренные к смертной казни.

Тогда Королева, которая задыхалась от гнева и усталости, наконец перестала играть и спросила:

— Видела ты Поддельную Черепаху, то есть телячью голову, приготовленную в виде черепахи?

— Нет, не видела, — ответила Алиса.

— Из нее делают суп на манер супа из черепахи, — продолжала Королева. — Пойдем к ней. Она расскажет тебе свою историю.

Алиса пошла за Королевой. Король в это время нагнулся к арестованным и робко посмотрел вокруг. Алиса услышала, как он тихонько сказал:

— Вы все помилованы.

«Слава Богу!» — подумала Алиса. Ей было очень жаль несчастных, которых Королева приговорила к смерти.

Вскоре Королева и Алиса нашли Грифа, который крепко спал на солнышке (если вы не знаете, что такое гриф, посмотрите на картинку).

— Вставай, лентяй! — крикнула Королева. — И отведи эту молодую особу к Поддельной Черепахе. Пусть та расскажет ей свою историю. А я должна уйти и проверить казни.

И она ушла, оставив Алису одну с Грифом.

Он казался Алисе очень страшным. Но она подумала и решила, что, пожалуй, будет безопаснее остаться даже с ним, чем идти за этой свирепой Королевой.

Гриф сел и протер глаза. Потом он посмотрел на Королеву, которая ушла уже далеко, и усмехнулся.

— Потеха! — сказал он не то самому себе, не то Алисе.

— Про что это ты говоришь? — спросила Алиса.

— Про Королеву, — ответил Гриф. — Такая смешная! Ведь сколько народу приговаривает она к наказанию, даже к смерти, а никогда не казнят никого. Ну, идем!

«Все говорят здесь: ну, идем, и все здесь много командуют», — подумала Алиса, медленно шагая за Грифом.

Они шли недолго и вскоре увидели Поддельную Черепаху. Грустная и одинокая, она сидела на небольшом выступе утеса. Когда они подошли ближе, Алиса услышала, что Черепаха вздыхает очень тяжело, как будто у нее разрывается сердце на части. И Алисе стало очень жаль ее.

— Какое у нее горе? — спросила она у Грифа.

— Никакого горя у нее нет, одно только воображение! — ответил Гриф. — Все это она выдумывает. Идем!

Когда они подошли к Черепахе, она подняла на них большие глаза, полные слез, но не сказала ни слова.

— Вот эта молодая особа, — сказал Гриф, — желает послушать твою историю.

— Хорошо, я расскажу ее ей, — ответила Черепаха глухим, низким голосом. — Садитесь оба и не говорите ни слова до тех пор, пока я не кончу.

Они сели, и наступило долгое молчание.

«Не понимаю, как она может кончить, — подумала Алиса, — если никогда не начнет!»

Но она все-таки сидела и терпеливо ждала.

— Когда-то, — начала наконец Черепаха и глубоко вздохнула, — я была настоящей черепахой.

После этих слов снова наступило долгое молчание. Время от времени его прерывал возглас «Иккрр!» и рыдания Поддельной Черепахи.

Алисе очень хотелось сказать: «Благодарю вас за ваш интересный рассказ» и уйти. Но она продолжала сидеть и надеялась услышать еще что-нибудь.

После долгого молчания Черепаха снова начала рассказ. Теперь она была немного спокойнее, хотя время от времени все-таки останавливалась и рыдала.

— Когда мы были маленькие, — сказала она, — мы ходили в школу, в море. Учитель наш был очень старый. Мы называли его сухопутной черепахой.

— Почему же, если он не был сухопутной черепахой? — спросила Алиса.

— Мы называли его так, потому что он двигался очень медленно, — сердито ответила Черепаха. — Какая ты бестолковая!

— Как тебе не стыдно задавать такие вопросы! — прибавил Гриф.

Потом они оба некоторое время сидели молча и смотрели на бедную Алису. Она была готова провалиться сквозь землю.

— Продолжай, старушка! — сказал наконец Гриф. — Не целый же день смотреть нам на тебя!

— Мы ходили в школу, в море, — снова начала Черепаха, — хоть ты и не веришь этому.

Тут она посмотрела на Алису искоса.

— Я никогда не говорила, что не верю, — возразила Алиса.

— Нет, говорила, — сказала Черепаха.

— Придержи свой язычок! — прибавил Гриф, прежде чем Алиса успела сказать слово.

— Мы получили прекрасное образование, — продолжала Черепаха, — и ходили в школу каждый день…

— Я тоже ходила в школу каждый день, — сказала Алиса, — ты напрасно так гордишься этим.

— А были у вас необязательные предметы? — с беспокойством спросила Черепаха.

— Да, были, — ответила Алиса. — Французский язык и музыка.

— И стирка?

— Нет, стирки не было, — возмущенно ответила Алиса.

— Ну, значит, твоя школа была хуже, — сказала Черепаха и облегченно вздохнула.

— А мы учились французскому языку, музыке и стирке.

— А сколько часов в день вы учились? — спросила Алиса.

— В первый день — десять, во второй — девять и так далее.

— Как странно! — сказала Алиса. — Значит, в одиннадцатый день у вас был праздник?

— Конечно, так, — ответила Черепаха.

— А что же было в двенадцатый?

— Довольно говорить об уроках, — сказал Гриф. — Расскажи ей лучше что-нибудь про игры.

### Glossary

- **воскликнула**: громко и с чувством сказала.
- **уксуса**: от слова «уксус»: кислая жидкость для еды.
- **едкими**: от слова «едкий»: злой и резкий, когда говорят о человеке или его словах.
- **ромашки**: от слова «ромашка»: цветок; из него делают горький чай.
- **огорчения**: от слова «огорчение»: печаль, горе.
- **ячменного сахара**: от «ячменный сахар»: конфеты из сахара.
- **нравоучение, нравоучения**: совет или урок, как надо жить.
- **подбородком**: от слова «подбородок»: нижняя часть лица, под ртом.
- **ущипнуть, щиплются**: больно сжать кожу; горчица тоже «щиплет» язык.
- **горчица**: острая приправа; также растение, из которого ее делают.
- **гриф**: здесь сказочный зверь.
- **Поддельную**: от слова «поддельный»: ненастоящий.
- **утеса**: от слова «утес»: большая высокая скала.
- **на манер**: так же, как; похоже на.
- **придержи свой язычок**: молчи, не говори лишнего.

## X. Кадриль омаров

Черепаха глубоко вздохнула, провела перепончатой лапой по лицу и посмотрела на Алису. Она открыла рот, но не могла сказать ни слова: ее душили рыдания.

— Ей как будто попала кость в горло, — сказал Гриф.

И он стал трясти Черепаху и бить ее по спине.

Наконец она немножко успокоилась и начала рассказывать, хотя слезы текли у нее из глаз.

— Ты, должно быть, редко бывала на дне морском? — спросила она у Алисы.

— Никогда не была, — ответила Алиса.

— И, может быть, даже никогда не была представлена омару?

— Я раз ела омара… — начала было Алиса, но спохватилась и быстро сказала:

— Никогда.

— Значит, ты не имеешь понятия о том, как красива кадриль омаров!

— Действительно, не имею, — сказала Алиса. — Как же ее танцуют?

— Сначала, — сказал Гриф, — все становятся на морском берегу…

— Становятся в два ряда, — перебила его Черепаха, — черепахи, тюлени, лососи и многие другие. Затем, когда очистят дорогу от медуз, морских звезд и других таких же…

— На что, конечно, уходит довольно много времени, — добавил Гриф.

— Затем идут парами, — взволнованно сказала Черепаха.

— С омарами за кавалеров! — крикнул Гриф.

— Разумеется, — сказала Черепаха. — Подходят два раза к своим визави…

— Меняются кавалерами и возвращаются назад, — добавил Гриф.

— Потом кидают… — горячо сказала Черепаха.

— Омаров! — воскликнул Гриф и высоко подпрыгнул.

— Как можно дальше в море!

— Плывут за ними! — пронзительно закричал Гриф.

— Перекувыркиваются в море! — воскликнула Черепаха и взволнованно запрыгала из стороны в сторону.

— Снова меняются омарами! — заревел Гриф.

— И возвращаются на берег: это первая фигура, — сказала Черепаха, и голос ее вдруг упал.

Гриф и Черепаха все это время прыгали, как безумные. А теперь оба стали грустными, сели и молча смотрели на Алису.

— Это, должно быть, очень хорошенький танец, — помолчав, неуверенно сказала Алиса.

— А хотелось бы тебе посмотреть на него? — спросила Черепаха.

— Да, мне очень хотелось бы, — ответила Алиса.

— Протанцуем первую фигуру, — сказала Черепаха Грифу. — Можно обойтись и без омаров. А кто будет петь?

— Пой ты, — сказал Гриф, — я забыл слова.

Они начали танцевать вокруг Алисы, то и дело наступая ей на ноги и отбивая такт передними лапами. А Черепаха запела медленно и грустно:

— «Что ж ты, улитка? — рыбка сказала,

Нам не годится так отставать.

К морю давно уже все собралися,

Скучно им будет долго нас ждать.

Хочешь, не хочешь, хочешь, не хочешь,

Хочешь ты с нами потанцевать?

Ах, как приятно, когда нас быстро

С берега в море будут бросать!…»

— «Берег далеко, — тихо и робко

Стала улитка рыбке шептать, —

Нет, не хочу я, нет, не желаю,

Нет, я не буду там танцевать!»

— «Берег уж близко, — рыбка сказала, —

Ты не успеешь, крошка, устать…

Да не бледней же и не дрожи так,

Что тебя может там испугать?

Хочешь, не хочешь, хочешь, не хочешь,

Хочешь ты с нами потанцевать?…»

— Благодарю вас, это прекрасный и интересный танец, — сказала Алиса. Она была очень довольна, что он наконец кончился. — Мне особенно понравилась песенка о мерлане.

— Мерланов вам, конечно, случалось видеть? — спросила Черепаха.

— Да, я часто видела их на об… — ответила Алиса. Она чуть не сказала «на обедах», но вовремя остановилась.

— Итак, вы часто их видели, — продолжала Черепаха, — и отлично знаете, на что они похожи.

— Пожалуй, — задумчиво сказала Алиса. — Мерланы, по-моему, держат хвост во рту и бывают покрыты сухариками, то есть они у них на спинках.

— Вы ошибаетесь, — сказала Черепаха. — Сухариков на них нет. Ведь сухарики были бы смыты морскими волнами. Но хвосты во рту они действительно держат, и потому… — Черепаха вдруг зевнула и закрыла глаза. — Расскажи же ей, почему они это делают, расскажи подробно обо всем, — сказала она Грифу.

— Они держат хвост во рту, — объяснил Гриф, — чтобы плясать с омарами. Вот и выбросили их в море, вот и упали они далеко, пролетев дугой по воздуху. Вот и зажали они крепко-накрепко хвост во рту, вот и трудно им бывает его выпустить… Вот и все! И довольно! А теперь расскажи нам что-нибудь из своих приключений.

— Я могу рассказать только те приключения, какие были со мной сегодня, — ответила Алиса. — Про то, что было вчера, рассказывать нечего, потому что тогда я была совсем другая.

— Объясни это, — сказала Черепаха.

— Нет, нет, сначала приключения! — нетерпеливо воскликнул Гриф. — С этими объяснениями пройдет слишком много времени.

И Алиса начала рассказывать все, что было с ней с тех пор, как она в первый раз увидела Белого Кролика. Черепаха и Гриф сели так близко и так широко открывали глаза и рты, что сначала ей было немножко страшно. Но через некоторое время она стала смелее и перестала обращать на это внимание. Они спокойно ее слушали, пока она не дошла до одного места в рассказе. Там она хотела сказать Червяку «Ты уже стар, мой отец!», а у нее все слова вышли другими.

— Удивительно! — воскликнул Гриф, когда она кончила.

— Удивительно! — повторила Черепаха и глубоко вздохнула.

— Все решительно вышло по-другому! — повторила Черепаха. — Мне так хочется ее послушать! Скажи ей повторить еще что-нибудь.

И она посмотрела на Грифа, как будто была уверена, что он может все.

— Встань и скажи нам вслух: «Вот голос улитки», — медленно сказал Гриф.

— Как они умеют командовать мною и заставлять меня повторять уроки! Пожалуй, было бы лучше очутиться в школе.

Алиса все-таки встала и начала читать наизусть. Голова ее была так полна кадрилью омаров, что она сама не понимала, что говорит. И слова выходили очень странные:

Чу! голос омара победно звучит:

«Я, дети, поджарен. Пускай подсластит

Кухарка меня своей честной рукой».

Омар кувырком покатился с волной!

Во время отлива он гордо плывет,

Акул не боится, смеясь, их зовет,

С приливом акула на берег спешит,

А голос омара уныло дрожит!…

— Стихи эти говорились совсем иначе в мое детство, — сказал Гриф.

— И я ничего подобного не слышала, — заметила Поддельная Черепаха. — По-моему, это набор слов.

Алиса молчала. Она сидела на земле, закрыв лицо руками, и думала о том, пойдет ли в ее жизни все опять естественным путем.

— Стихи эти требуют объяснения, — сказала Черепаха.

— Нет, она объяснить их не может, — торопливо сказал Гриф. — Продолжай! Мы ждем вторую строфу. Она начинается словами: «Я шел мимо сада».

Алиса не посмела отказаться, хотя чувствовала, что все опять будет неверно. Дрожащим голосом она начала:

Я шел мимо сада. Мой зоркий глазок

Увидел пантеру. Она пирожок

С совой заедает и дружно делит.

И та, и другая глотать не спешит.

Пантера начинку и соус взяла,

Сова блюдо-ложку себе сберегла.

Воркнула пантера… и совушка ей

Дает нож и вилку, как можно скорей.

— Боже! Как все это дико! — взвизгнула Черепаха.

— Не лучше ли вовремя прекратить, — сказал Гриф, — и протанцевать вторую фигуру кадрили омаров? Или, может быть, тебе больше хочется, чтобы Черепаха спела еще одну песенку?

— Да, я очень хотела бы послушать пение Черепахи! — сказала Алиса так горячо, что Гриф немножко обиделся.

— Ну, спой ей «Суп из черепахи», старушка! — сказал он.

Черепаха глубоко вздохнула и запела голосом, который прерывался от рыданий:

О, чудный суп! О, суп из черепахи!

Что может быть прекраснее его?

Кто уже сыт, и тот поесть захочет,

Лишь только мельком взглянет на него.

О, чу-у-дный су-у-п!

О, чу-у-дный су-у-п!

О, чудный суп! Ничто с ним не сравнится!

Ничем нельзя нам заменить его!

Чтоб вволю этим супом насладиться,

Кто с радостью не отдал бы всего?

О, чу-у-дный су-у-п!

О, чу-у-дный су-у-п!

— Хор повторяет! — воскликнул Гриф.

Но только Черепаха начала повторять последние строки, как вдали послышался крик:

— Суд начался!

— Идем! — крикнул Гриф, схватил Алису за руку и быстро побежал, не дожидаясь конца песни.

— Какой это суд? — задыхаясь, спросила Алиса.

— Идем! — снова крикнул Гриф.

Они побежали еще быстрее. А ветер доносил до них все слабее и слабее слова грустной песни:

О, чу-у-дный су-у-п!

О, чу-у-дный су-у-п!

### Glossary

- **перепончатой**: с тонкой кожей между пальцами, как у утки.
- **рыдания**: громкий сильный плач.
- **спохватилась**: вдруг поняла, что делает не то, и остановилась.
- **кадриль**: старинный танец парами.
- **омар**: большое морское животное с клешнями.
- **тюлени**: морские звери с гладкой шерстью, хорошо плавают.
- **кавалеров**: от слова «кавалер»: мужчина, который танцует с дамой.
- **визави**: тот, кто стоит напротив в танце.
- **воскликнул, воскликнула**: громко и с чувством сказал, сказала.
- **пронзительно**: очень громко и высоко.
- **перекувыркиваются**: переворачиваются через голову.
- **мерлане**: от слова «мерлан»: морская рыба.
- **сухарики**: маленькие кусочки сухого хлеба.
- **улитка**: маленькое животное с домиком на спине.
- **отлива, приливом**: вода в море опускается (отлив) и поднимается (прилив).

## XI. Кто утащил пирожки?

Король и Королева сидели на троне в большой зале. Вокруг них были всевозможные птички и зверьки, а также полная колода карт. Червонный Валет был в цепях, и его охраняли два солдата. Около Короля стоял Белый Кролик с трубой в одной лапке и свернутым пергаментом в другой.

Посредине стоял стол с блюдом пирожков. Они казались такими вкусными, что Алисе захотелось есть, как только она на них посмотрела.

«Хорошо, если бы суд поскорее кончился, — подумала она, — и нам дали пирожков».

Но надежды на это, видимо, не было, и Алиса от нечего делать стала смотреть по сторонам.

Она никогда не бывала в суде, но читала про него.

«Это судья, — подумала она, глядя на стол, за которым важно сидел Король, — потому что он в парике».

Судьей был, действительно, сам Король. На нем был парик, а поверх парика еще и корона. Это было и некрасиво, и неудобно.

«Вот это скамья присяжных, — продолжала думать Алиса. — А эти двенадцать созданий, должно быть, присяжные. Они решат, нужно ли наказать подсудимого или нет». (Она должна была сказать «созданий», потому что тут были и зверьки, и птицы.) И она гордо посмотрела вокруг. Она была вполне уверена, что немногие девочки ее лет знают столько про суд.

Двенадцать присяжных что-то старательно писали на грифельных досках.

— Что это они пишут? — шепотом спросила Алиса у Грифа. — Им еще нечего записывать, потому что суд не начался.

— Они записывают свои имена, — шепнул Гриф. — Они боятся, что забудут их до конца суда.

— Что за глупости! — громко и возмущенно сказала Алиса.

Но она сейчас же замолчала, потому что Белый Кролик зашикал. А Король надел очки и стал тревожно смотреть по сторонам, чтобы узнать, кто посмел заговорить.

Алиса видела, что все присяжные пишут на своих грифельных досках: «Какие глупости!» Она даже заметила, что один из них не знает, как написать слово «глупости», и спросил у соседа.

«На досках будет ужасная путаница, пока суд кончится!» — подумала Алиса.

У маленького Билля скрипел грифель. Ящерица Билль тоже был среди присяжных. Алиса не могла этого вынести. Она подошла к Биллю, встала сзади него и при первом удобном случае вырвала у него грифель. Она сделала это так быстро, что бедный маленький Билль не мог понять, куда делся его грифель. Он поискал его, а потом ему пришлось все остальное время писать пальцем. Толку от этого, конечно, не было, потому что на доске не оставалось никаких следов.

— Герольд, прочитайте обвинение! — приказал Король.

Белый Кролик приложил ко рту трубу и протрубил три раза. Потом он развернул пергамент и прочитал:

Королева червей испекла пирожки

И на стол положила их все,

А червонный валет утащил их к себе

И не могут найти их нигде!

— Ну, как считаете, виноват он или нет? Спешите с приговором! — спросил и приказал Король, обращаясь к присяжным.

— Нет, нет, еще рано приговаривать! — поспешил вмешаться Белый Кролик. — Сначала нужно допросить свидетелей.

— Позовите первого свидетеля! — сказал Король, и Кролик три раза протрубил, вызывая первого свидетеля.

Первым свидетелем оказался Шляпочник. Он подошел, держа в одной руке чашку с чаем, а в другой — кусок хлеба с маслом.

— Прошу извинения, ваше величество! — сказал он. — Я взял с собой еду, потому что еще не кончил пить чай, когда за мной прислали.

— Следовало кончить, — заметил Король. — А когда же вы начали?

Шляпочник посмотрел на Мартовского Зайца, который стоял около него под ручку с Сурком.

— Кажется, четырнадцатого марта, — сказал он.

— Нет, пятнадцатого, — возразил Мартовский Заяц.

— А по-моему, шестнадцатого, — сказал Сурок.

— Запишите это, — сказал Король присяжным.

Они быстро записали все три числа, сложили их и подписали сумму.

— Снимите вашу шляпу! — сказал Шляпочнику Король.

— Она не моя, — ответил Шляпочник.

— Значит, шляпа украдена! — воскликнул Король и повернулся к присяжным. Они сейчас же записали на своих досках, что шляпа украдена.

— Я продаю шляпы, — объяснил Шляпочник, — а особенно для себя у меня нет ни одной. Я шляпочник.

Тут Королева надела очки и стала так внимательно смотреть на Шляпочника, что тот побледнел и беспокойно завертелся.

— Что вы знаете по этому делу? — спросил Король. — Да не вертитесь так, а не то я велю вас казнить тут же на месте!

Эти слова, видимо, совсем не успокоили свидетеля. Он переступал с ноги на ногу и тревожно смотрел на Королеву. Он был так смущен, что откусил кусок чашки вместо хлеба с маслом.

В эту минуту Алиса вдруг почувствовала что-то странное. Сначала она не могла понять, что это такое. Но через несколько минут она поняла, что начинает расти. Сначала она хотела встать и уйти. Но потом она передумала и решила остаться в зале, пока ее голова не поднимется близко к потолку.

— Вы меня прижали к стене, — сказал Сурок, который сидел рядом с ней. — Я задыхаюсь!

— Это не моя вина, — кротко ответила Алиса, — я расту.

— Вы не смеете расти здесь! — сказал Сурок.

— Не говори глупостей! — ответила Алиса смелее. — Ведь и ты растешь.

— Да, но я расту, но я расту, — сказал Сурок, — понемногу, а не так дико, как вы.

Он обиделся, встал и пошел искать себе другое место.

Королева все еще не сводила глаз со Шляпочника. Вдруг она крикнула:

— Принести мне список всех, кто пел в последнем концерте.

Услышав это, несчастный Шляпочник задрожал и так затрясся, что с него свалились оба башмака.

— Говорите же, что вы знаете по этому делу, — с досадой повторил Король, — а не то я велю казнить вас! Будете вы вертеться или нет, все равно не поможет!

— Я бедный человек, ваше величество, — начал Шляпочник дрожащим голосом. — И я начал пить чай с неделю тому назад или около того… и ломтик хлеба стал такой тоненький… и потом засверкало…

— Что засверкало? — спросил Король.

— Это началось вместе с чаем, — ответил Шляпочник. — Я… бедный человек, ваше величество… и многое потом сверкало — только Мартовский Заяц говорил…

— Я ничего не говорил, — быстро перебил его Мартовский Заяц.

— Нет, говорил, — сказал Шляпочник.

— Нет, не говорил! — воскликнул Мартовский Заяц.

— Ну, оставим это, — сказал Король. — Что же дальше?

— Так, во всяком случае, Сурок говорил, — сказал Шляпочник.

Он тревожно посмотрел по сторонам. Он боялся, что Сурок тоже откажется от своих слов. Но Сурок ни от чего не отказался, потому что крепко спал.

— После этого, — продолжал Шляпочник, — я отрезал кусок хлеба, намазал его маслом…

— А что же сказал Сурок? — спросил один из присяжных.

— Этого я не могу припомнить, — ответил Шляпочник.

— Но вы должны припомнить, — сердито сказал Король и ударил кулаком по столу. — Иначе будешь казнен!

Несчастный Шляпочник выронил чашку с чаем и хлеб с маслом и опустился на колени.

— Я бедный человек, ваше величество! — сказал он.

— И далеко не красноречивый, ничтожный оратор! — добавил Король.

Тут одна морская свинка захлопала в ладоши, но ее сейчас же привели к порядку. (Надо вам объяснить, как это делается: они засунули морскую свинку в большой парусиновый мешок вниз головой и сели на мешок.)

«Я очень рада, что мне удалось это видеть, — подумала Алиса. — Приходилось читать в газетах: „сделана была попытка выразить одобрение, но судебная полиция поспешила привести их к порядку“. Теперь я буду знать, что это значит».

— Стой твердо на своем показании, если ты в нем уверен, — продолжал Король.

— Трудно, ваше величество, — возразил Шляпочник, — ведь я уж стою на полу!

Тут другая морская свинка вдруг захлопала и была «приведена к порядку».

«С морскими свинками дело кончено, — подумала Алиса. — Может быть, само дело теперь пойдет быстрее».

— Могу я теперь уйти и напиться чаю? — спросил Шляпочник и тревожно посмотрел на Королеву. Она читала список певцов, которые участвовали в концерте.

— Можете идти, — сказал Король.

И Шляпочник так быстро бросился из зала, что даже не успел надеть башмаки.

— Казнить его! — крикнула Королева, но Шляпочник уже исчез, и его не могли найти.

— Позвать второго свидетеля! — сказал Король.

Оказалось, что это не свидетель, а свидетельница — Герцогинина кухарка. Она держала в руке коробку с перцем. Алиса сразу догадалась, что в коробке перец, потому что, как только кухарка вошла, все, кто сидел около двери, начали чихать.

— Что вы знаете по этому делу? — спросил Король.

— Не хочу отвечать, — сказала кухарка.

Король с беспокойством посмотрел на Белого Кролика, и тот поспешил шепнуть ему на ухо:

— Вы должны заставить свидетельницу сказать, ваше величество, все, что она знает.

— Должен, так должен, — грустно сказал Король.

Он скрестил руки и нахмурился так, что глаза его стали крошечными щелочками. Он посмотрел на кухарку и спросил глухим низким голосом:

— Из чего делаются сладкие пирожки?

— Главным образом из перца, — ответила кухарка.

— Из патоки, — сказал сзади нее сонный голос.

— Схватите поскорее за шиворот этого Сурка! — пронзительно закричала Королева. — Тащите его отсюда! Зачем вмешивается! Уберите его! Отрубите ему усы!

Поднялась страшная суматоха. Несчастного Сурка дергали и тащили в разные стороны. Когда его наконец выгнали и все сели на свои места, оказалось, что кухарка исчезла.

— Не беда! — весело сказал Король. Ему это, видимо, было очень приятно. — Позвать следующего свидетеля!

Он нагнулся к Королеве и тихо прибавил:

— Ты, дорогая, допросишь следующего свидетеля. У меня от всего этого голова кружится!

Белый Кролик стал просматривать список свидетелей.

«Кого-то он вызовет теперь? — думала Алиса. — От первых двух свидетелей нельзя было узнать ничего».

Представьте же себе ее изумление, когда Белый Кролик закричал пронзительным голосом:

— Алиса!

### Glossary

- **цепях**: от слова «цепь»: железные кольца, соединенные вместе; ими связывают людей.
- **парике**: от слова «парик»: волосы, сделанные руками, их надевают на голову.
- **присяжные**: люди, которые решают в суде, виновен ли подсудимый.
- **подсудимого**: от слова «подсудимый»: тот, кого судят.
- **шепнул**: сказал очень тихо, почти без голоса.
- **зашикал**: стал говорить «ш-ш!», чтобы кто-то замолчал.
- **грифель**: палочка, которой пишут на доске.
- **герольд**: человек, который объявляет приказы короля.
- **обвинение**: слова о том, в чем человек виноват.
- **приговором**: от слова «приговор»: решение суда о наказании.
- **свидетель, свидетельница**: тот, кто в суде рассказывает, что знает.
- **воскликнул**: громко и с чувством сказал.
- **показании**: от слова «показание»: то, что свидетель говорит в суде.
- **засверкало**: начало ярко блестеть.
- **кухарка**: женщина, которая готовит еду.

## XII. Показание Алисы

— Здесь! — крикнула Алиса.

Она совсем забыла, какой большой она выросла с тех пор, как пришла сюда. Она быстро вскочила с места и задела скамью присяжных. Скамья перевернулась, и присяжные упали на головы публике, которая сидела внизу.

Неделю назад Алиса нечаянно перевернула аквариум с золотыми рыбками. Присяжные барахтались на полу и живо напомнили ей этих рыбок.

— Извините, пожалуйста! — испуганно воскликнула она и начала быстро поднимать присяжных.

Ей казалось, что с ними будет так же, как с рыбками. Рыбки умирают, если их долго не опустить в воду. Так и присяжные умрут, если она не посадит их как можно скорее на скамью.

— Допрос свидетелей, — сказал Король, — не может начаться, пока присяжные не будут сидеть на своих местах. Все и как следует, — подчеркнул он и строго посмотрел на Алису.

Она посмотрела на скамью присяжных. Оказалось, что второпях она поставила бедного маленького Билля-ящерицу головой вниз. Он никак не мог перевернуться и грустно махал хвостиком. Алиса схватила его и поскорее перевернула.

Когда присяжные немножко пришли в себя после падения, им дали их грифельные доски и грифели. Они стали старательно записывать неприятное происшествие, которое с ними только что случилось. Один лишь Билль все еще никак не мог прийти в себя. Он сидел с открытым ртом и смотрел в потолок.

— Что вы знаете по этому делу? — спросил Король.

— Ничего, — ответила Алиса.

— Решительно ничего? — настаивал Король.

— Решительно ничего.

— Это очень важно, — сказал Король присяжным.

Они уже начали записывать это на своих досках, когда вмешался Белый Кролик.

— Вы, должно быть, хотели сказать, что это неважно, ваше величество? — сказал он почтительно, но хмурился и делал гримасы.

— Да, конечно, я хотел сказать «неважно», — согласился Король.

И он несколько раз негромко повторил:

— Важно, неважно, важно, неважно.

Он как будто прислушивался и старался решить, какое слово звучит лучше.

Некоторые присяжные написали «важно», а другие «неважно». Алиса видела это, потому что стояла близко от них. «Но разве не все равно, что они напишут!» — подумала она.

Король все это время быстро писал что-то в большой тетради в переплете. Вдруг он крикнул:

— Тише!

И среди глубокой тишины он прочитал из своей тетради:

— Правило 42-е «Те, кто более версты ростом, удаляются из заседания суда».

Все сейчас же посмотрели на Алису.

— Во мне нет версты, — сказала она.

— Нет, есть, — возразил Король.

— В тебе почти две версты, — прибавила Королева.

— Хорошо, но я все-таки не двинусь! — сказала Алиса. — Да и само правило неверное: вы только что его придумали!

— Это самое древнее правило в этой книге, — возразил Король.

— В таком случае оно должно стоять первым номером, — сказала Алиса.

Король поспешил захлопнуть свою записную книгу. При этом он весь побледнел.

— Идите совещаться! — сказал он присяжным тихим, дрожащим голосом.

— Еще рано, ваше величество! — воскликнул Белый Кролик и вскочил с места. — Только что нашли вот эту бумагу.

— Что это такое? — спросила Королева.

— Я ее еще не разворачивал, — ответил Белый Кролик. — Это, видимо, письмо, которое подсудимый написал кому-то.

— Наверное, кому-то, — заметил Король. — Если бы он написал его никому, это было бы очень странно.

— Кому же адресовано письмо? — спросил один из присяжных.

— Оно без адреса, — ответил Белый Кролик. Он развернул бумагу и прибавил: — Да это совсем не письмо, это стихи.

— А почерк подсудимого? — спросил другой присяжный.

— Нет, не его, — ответил Белый Кролик.

Все присяжные смутились и удивленно переглянулись.

— Он, должно быть, подражал чьему-нибудь почерку, — сказал Король (все присяжные просияли).

— Я не писал этих стихов, ваше величество, — сказал Червонный Валет, — и никто не сможет это доказать. Ведь внизу не подписано моего имени?

— Вы его не подписали, — сказал Король, — и это только доказывает вашу вину. Если бы вы не задумали чего-нибудь очень плохого, вы бы, конечно, подписали свое имя.

Все захлопали в ладоши: это были первые умные слова, которые Король сказал в этот день.

— Да, это, без сомнения, доказывает его вину, — сказала Королева, — а потому его следует казнить…

— Это решительно ничего не доказывает, — возразила Алиса. — И даже неизвестно, что это за стихи.

— Прочитайте их, — сказал Король.

Белый Кролик надел очки.

— Откуда мне начать, ваше величество? — спросил он.

— Начните сначала, — важно сказал Король, — и прочитайте до конца.

Среди мертвой тишины Белый Кролик прочитал такое стихотворение:

Слышал я, что вчера заходили вы к ней

И сказали ему про себя.

«Не умеет он плавать, хоть всем бы хорош»,

Говорила она про меня.

Он послал им сказать, что меня не видал,

Что жалеет он очень о том…

Если дальше пойдет так же дело у ней,

Что же с вами-то будет потом?

Я им отдал один, они дали мне два,

Получили они все свои,

К ним вернулись потом и последние два,

Те, что были сначала мои.

Если я иль она попадемся теперь,

Если в это запутают нас,

Постарайтесь помочь им и выручить их,

Вся надежда ее лишь на вас.

А ведь я полагал, что считала она —

До того, как припадок с ней был —

Вас опасным врагом и его, и своим

И ее еще гнев не остыл.

Но того, что она им желает помочь,

Он не должен узнать никогда.

Эту тайну нельзя открывать никому,

Мы ее сохраним навсегда.

— Это самое важное доказательство из всех! — сказал Король, потирая руки. — А потому присяжные могут теперь…

— Я готова дать четвертак тому из них, кто объяснит, что значит это стихотворение! — воскликнула Алиса. Она выросла уже настолько, что не побоялась перебить Короля. — В нем нет никакого смысла.

Присяжные сейчас же записали: «Она говорит, что в нем нет никакого смысла».

— Тем лучше, — сказал Король. — Значит, нам не нужно будет его искать…

Он развернул бумагу на коленях, посмотрел на нее и продолжал:

— Но, по-моему, в нем есть смысл… «Не умеет он плавать…» Умеете вы плавать, подсудимый?

Валет грустно покачал головой.

— Разве такие, как я, плавают? — сказал он.

И действительно, он не мог плавать, потому что был весь картонный.

— Вот видите, значит, верно, — сказал Король, просматривая стихотворение. — «Если дальше пойдет так же дело у ней…» Это, наверное, про Королеву. «Что же с вами-то будет потом?» Интересно бы знать что… «Я дал им один, они дали мне два» — это, разумеется, они говорят про пирожки.

— Но ведь дальше сказано: «Получили они все свои!» — возразила Алиса.

— Так оно и есть! — с торжеством сказал Король и показал на пирожки. — Это ясно, как день… «До того, как припадок с ней был…» Ведь у тебя, кажется, не было припадка, моя дорогая? — спросил он у Королевы.

— Никогда, — гневно крикнула Королева и бросила чернильницей в Билля.

Бедный маленький Билль уже давно перестал писать на доске пальцем: он видел, что на ней не остается никаких следов. Но у него были чернила: они текли у него с мордочки. Поэтому он стал макать в них палец и снова начал писать.

— Значит, эти слова не относятся к тебе, — сказал Король.

И он прибавил чуть не в двенадцатый раз в этот день:

— А теперь пусть присяжные идут совещаться.

— Нет! Нет! — крикнула Королева. — Сначала пусть объявят приговор, а потом совещаются.

— Разве можно сначала объявлять приговор, а потом совещаться? — воскликнула Алиса.

— Молчать! — сказала Королева и стала совсем красной.

— О! Я не боюсь, — возразила Алиса, — и молчать не буду!

— Казнить ее! — во все горло закричала Королева.

Никто не тронулся с места.

— Неужели вы думаете испугать меня? — воскликнула Алиса. В это время она стала такого роста, как была дома. — Ведь вы просто колода карт! И больше ничего!

Вдруг все карты поднялись в воздух и стали падать Алисе на лицо. Она вскрикнула, не то от гнева, не то от ужаса, и… проснулась! Голова ее лежала на коленях у сестры. Сестра осторожно смахивала сухие листочки, которые упали с дерева Алисе на лицо.

— Проснись, моя милочка! — сказала сестра. — Как ты долго спала.

— Ах, какой удивительный сон я видела! — воскликнула Алиса.

И она рассказала сестре про все чудеса, которые видела во сне.

Когда она закончила, сестра поцеловала ее и сказала:

— Это, в самом деле, удивительный сон!… Ну, а теперь беги скорее пить чай; уже поздно.

…

Алиса побежала домой и на бегу думала о том, какой странный сон ей приснился. А ее сестра продолжала сидеть, опустив голову на руку. Она смотрела на заходящее солнце и думала о необыкновенных приключениях, которые Алиса видела во сне.

Потом она закрыла глаза и так глубоко задумалась, что ей показалось, будто и она сама тоже видит сон.

Сначала она думала об Алисе. Она чувствовала ее маленькие ручки у себя на коленях, слышала ее голос, смотрела в ее ясные глазки. Она видела, как Алиса по своей привычке встряхивает головой, чтобы откинуть волосы со лба. И в то же время ей казалось, что все вокруг нее вдруг ожило. Все, кого Алиса видела во сне, были теперь здесь.

Высокая трава шелестела под лапками Белого Кролика, который куда-то спешил. Слышался легкий плеск воды: это Мышка, попав в пруд, плыла к берегу. Громко звенели чашки Мартовского Зайца и его приятеля, которые никогда не кончали пить чай. Раздавался пронзительный голос Королевы: она кричала, чтобы кому-то отрубили голову. Ребенок-поросенок чихал на руках у Герцогини. Тарелки и блюда летали и разбивались вдребезги. А издали доносились крик Грифа и скрип грифеля маленького Билля. Оттуда же слышались сдавленный вопль морской свинки, которую засовывали в мешок, и отчаянные рыдания несчастной Черепахи.

Сестра Алисы продолжала сидеть с закрытыми глазами. Она наполовину верила, что и сама очутилась в волшебной стране. Но она знала: стоит ей открыть глаза, и все сейчас же исчезнет. Трава будет шелестеть только от ветра. Плеск воды послышится, когда ветки кустов, которые растут внизу, около самого пруда, закачаются и коснутся ее. Звон чашек превратится в звон колокольчиков пасущегося стада. Крик Королевы превратится в покрикивания мальчика пастуха. Чиханье ребенка, скрип грифеля маленького Билля и все другие звуки превратятся в смешанный гул, который доносится с фермы. А рыдания Черепахи станут далеким мычанием коров.

Потом она стала думать о том, как ее маленькая сестренка вырастет и станет взрослой. У нее останется такое же доброе и любящее сердце, как теперь. Она будет собирать около себя детей. Чтобы доставить им удовольствие и заставить заблестеть их глазки, она станет рассказывать им разные чудные истории. А может быть, она расскажет и свои приключения в волшебной стране, которые видела во сне, когда сама была ребенком. И она будет сочувствовать их маленьким горестям и радоваться их невинным радостям, вспоминая свое собственное детство и счастливые летние дни.

### Glossary

- **барахтались**: махали руками и ногами и не могли встать.
- **воскликнул, воскликнула**: громко и с чувством сказал, сказала.
- **показание**: то, что свидетель говорит в суде.
- **гримасы**: смешные или странные движения лица.
- **переплете**: от слова «переплет»: твердая обложка книги или тетради.
- **версты**: от слова «верста»: старая русская мера расстояния, чуть больше километра.
- **совещаться**: вместе думать и решать.
- **почерк**: то, как человек пишет буквы.
- **четвертак**: старая монета, четверть рубля.
- **припадок**: внезапный приступ болезни.
- **чернильницей**: от слова «чернильница»: маленькая банка с чернилами.
- **колода**: полный набор игральных карт.
- **рыдания**: громкий сильный плач.
- **гул**: долгий низкий шум.